(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

случае, поговорить я хотела не о сплетнях по поводу пленительности выходцев из моего рода, — поняв, что здесь мне переспорить Ренци не удастся, я уселась на кровать напротив кресла, в котором сидел Дориэн. — Помнишь, после допроса Монферо, Натори и Фаджио разговаривали о хранителях обломков венца?

— Ну, — кивнул он.

— Есть у меня подозрения, что это за венец, и где утерянный осколок. Я не уверена, но выглядит так, как я думаю…

— Чаргетто, ты заразилась не только от Натори, но и подхватила что-то от Фаджио. Можешь изъясняться доступнее? Так, чтобы даже лучший ученик академии понял? — съязвил Ренци.

На этот тон я уже не стала обращать внимания. Уже поняла, что так Дориэн реагирует, когда ему жутко интересно, но информации чрезвычайно мало.

— Могу, — я подобрала ноги на кровать и обняла их, сцепив пальцы в замок. — Но мне страшно.

Черты лица Ренци мгновенно заострились.

— В чем дело? — язвительность с него слетела, словно ее ветром сдуло.

— Понимаешь, если все, что я сопоставила, именно то, чем выглядит, то… — я сглотнула.

— Что?

— Мой отец может быть в чем-то замешан, а я не хочу в это верить, — я жалобно посмотрела на Дориэна.

— Теперь, когда почти все, кто в курсе, перестали так думать, ты решила засомневаться?

— Я не сомневаюсь в том, что то, что сказал Монферо — ложь, — покачала я головой. — А вот для чего она служит прикрытием… Это меня пугает.

— Давай по порядку, — вздохнул Ренци. — Что это за венец?

— Ритуальный артефакт. Парный венец к императорской короне… — перечисляла я то, что мне сказал Дальтиго.

Я даже не договорила, Ренци присвистнул:

— Какая прелесть! Вот это, я понимаю, достойный приз в охоте!

— Ты знаешь про него? — уставилась я на Дориэна.

— В общих чертах. Читал о нем. Он упоминался в одной книге из личной библиотеки отца. Там говорилось, что штука мощная, составная из других артефактов, у каждого из которых есть свое назначение. Но венец вроде уничтожили. Или потеряли после войны за Объединение.

— Ну, видимо, уничтожили не до конца. И кто-то задался целью его собрать. Чем это грозит, я не представляю, Дальтиго оказался не слишком сведущ в этом вопросе.

— Стоп! Ты обсуждала это с Дальтиго, а не со мной? Я не первый? — возмутился Ренци.

— Ты вел себя отвратительно, и я не думала, что это тебя касается. Я и сейчас в этом сомневаюсь. Однако то, что в рамках расследования нападений на адептов и пересмотра дела моего отца всплыл этот венец, выглядит слишком подозрительно. Еще и титул Арицетти как-то связан с артефактом. И он тоже уже всплывал в деле в качестве гипотетической цели.

Дориэн потеребил челку, поднялся и сделал круг по спальне, после чего сел на кровать рядом со мной.

— И какое отношение венец имеет к твоему отцу? Или титул Арицетти?

— Насчет титула ничего сказать не могу… А вот осколок венца, похоже, у меня.

— Откуда? — Ренци как обычно не ходил вокруг да около.

— Досталось от отца. Мэтресса Тилозо передала мне коробку с его вещами, запечатанную ректором Коренжи. Именно в этой коробке и был среди прочего артефакт твоей семьи вместе со странными угрозами от Р. Дж.

— Р. Дж.? — вскинулся Дориэн.

— А что? Тебе о чем-от говорят эти инициалы? — вскинулась я.

Лицо Ренци помрачнело:

— Да, но я бы предпочел сначала убедиться. Показывай.

Глава 96. Все сложно

Крайне заинтригованная, я пошла за коробкой, Ренци, разумеется, потащился за мной.

— Перестань дышать мне в затылок, — возмутилась я. — Ты ведешь себя так, будто откат все еще в силе. Отодвинься.

— Ты пахнешь проклятыми персиками. Я их терпеть не могу.

— И поэтому каждый день ешь персиковый сорбет? — фыркнула я.

— Уничтожаю врага, — последовало объяснение в стиле Дориэна, и не подумавшего увеличить дистанцию между нами.

В конечном счете мы расположились за письменным столом, потому что я догадывалась, что с настроем Ренци от кровати стоило держаться подальше.

— Вот, — я выложила перед ним шуршащие, немного замятые листы. — Всего девять записок. Мне неизвестно, было ли их больше. Это все, что у меня есть.

Дориэн развернул каждое послание, одно за другим.

Он читал, и лицо его было непроницаемым, так что я не взялась бы сказать, правильными ли были предположения Ренци насчет Р. Дж. Или нет.

— Ну что? — я уже изнывала от нетерпения к тому моменту, как он закончил знакомство с записками.

— На вскидку — эти письма явно старше пятнадцати лет, когда произошел инцидент в резиденции. Речь в одной из угроз идет о невесте твоего отца. Если он после смерти леди Чаргетто не заключал еще одной помолвки, тогда, выходит, речь о ней. Учитывая твой возраст, этому посланию не меньше двадцати лет, так?

— Ни о какой другой невесте мне неизвестно, и тетя ни о чем подобном не упоминала, так что я тоже склоняюсь к тому, что письмо написано задолго до того, как моего отца обвинили, — покусала я губу.

— Получается, возможно, неприятности твоего отца связаны с его несговорчивостью. Чтобы реализовать свою угрозу шантажисту потребовалось время, однако исполнение вышло очень точным. Твоего отца подставили, а твой род вычеркнут из жизни империи. Такое под силу далеко не каждому.

— Так что насчет инициалов? — не утерпела я. Мне показалось, что Ренци тянет время. — Кому они принадлежат или не принадлежат?

— Ромина Джиованна, — Дориэн сдавил переносицу так, будто у него раскалывалась голова.

— И кто такая эта Ромина Джиованна? Ну что ты молчишь?

— Потому что у меня не складывается! — огрызнулся Ренци. — Что ей могло быть нужно от твоего отца?

— Так, может, ты ошибся? Мало ли Р. Дж. в Лидвании? — я все еще не понимала, что так злит Дориэна.

— Может, и не мало. Только совпадения — вещь редкая.

— Чем тебя расстроила эта Ромина? Ты ее знаешь?

— Еще бы. Это моя мать.

Я застыла с открытым ртом.

— Твоя мать? — наконец, отмерла я. — Опять род Ренци? Да что вам всем от нас надо, а? Какого Проклятого вам не живется своей жизнью? Спать спокойно не можете, если не сделали гадость Чаргетто?

Ярость клокотала в горле.

— Я понятия не имею, что все это значит! — взревел Дориэн. — Допусти, только допустим, что маму и твоего отца связывала личная неприязнь… Но как моя мать может быть причастна к тому, что произошло в резиденции императора? Хочешь сказать, это она все спланировала? Она, женщина, смогла поставить под удар невинных детей? Она бы никогда не пошла на такое!

— Да что ты говоришь? — зашипела я. — Уверен, что хорошо