Без права на побег - Елена Леонтович

Наталья, будто предвидя реакцию, спокойно открыла сумочку и достала оттуда небольшую фарфоровую тарелку — изящную, с тонким золотым орнаментом по краю. Следом появилось небольшое яблоко, будто выточенное из чистого золота.

— Я вам покажу, — мягко сказала она.

Она провела ладонью над тарелкой, и золотое яблоко послушно закружилось по кругу, словно оживая от прикосновения. На гладкой поверхности фарфора вспыхнули отблески — то ли свет, то ли отражение какого-то иного мира.

Лита смотрела заворожённо. Сказочный артефакт, сошедший со страниц детских книг, вдруг оказался у неё перед глазами, живой и осязаемый. Хотя чему удивляться? Вокруг и без того происходило слишком много чудес — только не добрых, а тревожных, полных злобы и алчности.

Впрочем, разве дочь рода Гримм могла не понимать, насколько тонка грань между волшебством и вымыслом? Она с самого своего попадания в этот мир знала: здесь сказки бывают какими угодно, только не прекрасными.

— Смотрите, оно долго не держит изображение, — мягко, но настойчиво вернула её к действительности Наталья Константиновна.

Узорчатая тарелочка изменилась на глазах — золотой блеск погас, и гладкая поверхность превратилась в зеркало. В нём проступил неясный образ комнаты. Воздух будто дрожал, звуки доносились глухо, как сквозь воду: несколько магов о чём-то спорили, но различить слова было трудно. На стене висели колдофото — Лита сразу отметила одно: на нём она сама, в рабочей мантии целителя больницы святого Мунго.

Она уже открыла рот, чтобы возмутиться: по какому праву слежка, с какой стати её фото там? — но в этот момент в отражении появился Муди. Он хромал, как всегда, и, проходя мимо стены, бросал на фотографии злобные, почти бешеные взгляды. Изображение приблизилось, и Лита различила надпись, выведенную крупными, угловатыми буквами над снимками: «Подлежащие зачистке».

На мгновение всё застыло. Затем Муди зло выругался, и картинка, дрогнув, распалась, растворилась в серебристом дымке. Тарелка вновь стала просто фарфором.

— Всё поняли? — строго спросила Долохова.

— Нет… — Лита всё ещё не могла оторвать взгляда от тарелки. — Вообще, ничего не поняла. Я просто целитель. Этого же Муди я лечила, от тяжёлых проклятий избавляла. За что они меня так?..

Голос дрогнул — в нём звучало не возмущение, а растерянность, даже детское недоумение перед чужой жестокостью.

Наталья вздохнула, сдержанно, по-женски, будто заранее зная, как тяжело будет это объяснить.

— Именно потому, что лечили слишком хорошо, — ответила она. — Розье теперь недосягаем для врагов, Слагхорн мёртв, а на Крауча нет рычагов влияния — жена и сын давно за границей. Молодые Лестрейнджи преспокойно отдыхают на средиземноморских курортах, дожидаясь наследника. Это только то, что сразу приходит на ум. А ведь есть ещё косвенное влияние.

— Какое ещё влияние? — растерянно прошептала Лита, чувствуя, как внутри поднимается волна холодного понимания.

— Мистер Снейп, — спокойно, но с явным намёком произнесла Долохова. — Если бы не ваш брак, он давно оказался бы под контролем Дамблдора.

Лита и без слов понимала: если бы не она, Северус уже давно оказался бы под меткой, среди приспешников Тёмного лорда. Руквуд наверняка последовал бы за ним — куда же без старого приятеля. Шаффик, скорее всего, покинул бы страну и не стал бы помогать мистеру Риддлу собирать его зловещую мозаику крестражей. А Риддл, пожалуй, не решился бы собрать себя заново, не случись того шаманского ритуала в весеннее равноденствие, проведённого Литой. И тогда — да здравствует канон.

— Мы знаем, миссис Долохофф, — произнёс Северус по-английски. Он стоял у выхода на веранду и, судя по выражению лица, уже некоторое время слушал их разговор.

Подойдя ближе, он сел рядом с Литой, обнял её за плечи — движение было почти незаметным, но в нём чувствовалась защита. Затем, повернувшись к гостье, он продолжил спокойным, уверенным тоном:

— Мы с Августом в курсе, что на Литу объявлена охота. Прошлой зимой Орден Феникса устроил на нас засаду — когда мы всей компанией выходили из клуба. Мы быстро разобрались, кто за этим стоял. Целью была Лита, а Алексис просто оказалась рядом и попала под удар. Сейчас, похоже, им нужно нечто из родовых книг или артефактов Кэрроу. В Англии осталась только старшая ветвь: Амикус и Алекто, она же Алексис. Каллум, представитель младшей ветви, уже уехал в Дублин, работать в больнице святого Патрика, и не вернётся, пока здесь продолжаются беспорядки.

Он перевёл взгляд на жену и мягко добавил:

— Кстати, миссис Долохофф, мы с Литой как раз собирались уехать, не дожидаясь вручения дипломов. Мастер Шаффик пришлёт их по почте, вопрос уже решён. Мы будем вам очень благодарны, если вы позовёте Алексис сюда.

— А как же Фрея? — с беспокойством напомнила Лита, глядя на мужа.

Северус чуть улыбнулся, хотя в его голосе всё ещё звучала твёрдость:

— Милая, у Розье могут быть финансовые трудности, но их родовое поместье защищено лучше любого министерского убежища. Почему, как ты думаешь, Муди пришлось вылавливать Эвана на Ноктюрн-аллее? Поверь, твоя подруга в куда большей безопасности, чем ты. Я не собираюсь рисковать тобой, пытаясь помочь ей. У Фреи есть семья из Священных Двадцати Восьми и наставник — сам Гиппократ Сметвик. А ты у меня одна. Так что собирайся: до рассвета надо выехать.

— Ваш муж абсолютно прав, миссис Снейп, — с лёгким кивком сказала Наталия Константиновна. — Благодарю вас и желаю удачного путешествия.

Она поднялась, сохраняя присущее ей достоинство, и, обменявшись прощальными любезностями с хозяевами, покинула их дом, оставив после себя лёгкий аромат полыни и уверенность, в правильно принятых решениях.

— Северус, ты знал, что меня ищут фениксовцы? — с подозрением спросила Лита. — Что у них в штабе висит целая галерея портретов для ликвидации, или, как они это называют, «зачистки»?

— Знал, — спокойно ответил он. — Бывшая одноклассница Лили, теперь уже миссис Поттер, сообщила нам с Августом об этом ещё весной. Тогда же Дамблдор выяснил, что Поттер и Блэк не могут тебя увидеть из-за проведённой ментальной коррекции. Он, разумеется, попытался это исправить…

— И что, получилось? — насторожилась Лита.

— Не совсем, — Северус едва заметно усмехнулся. — Всё-таки он больше гипнотизёр, а не менталист, как я, — добавил он с оттенком гордости. — Но кое-чего он добился. Скажем, увидь эти идиоты тебя рядом со мной, они бы с семидесяти процентной вероятностью тебя опознали.

— А если бы встретили меня одну? — уточнила она, не скрывая тревоги.

— Тогда нет, — покачал головой Северус. — Они ведь и не узнавали тебя в Мунго, хотя таскались туда одно время чуть ли не каждый день,