Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Его ладони наконец-то расслабляются на столе, и я несколько секунд борюсь с искушением накрыть его пальцы своими, почувствовать тепло, убедиться, что он рядом. Мы пересекаемся взглядами, и в его глазах я вижу ту же борьбу, что происходит внутри меня.

Встаю.

— Запишу попозже в журнал, — обещаю я. — Но если…

— Если что-то, я тебе сразу же все скажу, — заканчивает за меня Кайан.

Я ухожу в лабораторию, мою посуду, расставляю все на сушилке, проверяю запасы спирта. Надо бы подумать, где еще можно добыть сырье для него, потому что бочки в подвале тоже не бездонные.

Возвращаюсь к приготовленным образцам мази. Первый образец начинает расслаиваться почти сразу. Влага собирается на дне, а все остальное остается сверху, сколько бы я ни перемешивала. Во втором смесь получается гладкой и плотной, однако запах ледяного шипа почти исчезает, нужно проверять действие. Третий выглядит лучше остальных: светлый, однородный, без воды у стенок сосуда.

Я наношу понемногу каждого состава на внутреннюю сторону предплечья, записываю время и ощущения. В результате выходит так, что первые два и по консистенции и по действию проигрывают третьему. Но и он мне не очень нравится, потому что плохо впитывается.

Решаю приготовить еще одну небольшую порцию, немного уменьшая количество основы и снова раскладываю по трем баночкам, чтобы теперь проверить устойчивость во времени. Сомнительное ощущение контроля, конечно. Но я хотя бы понимаю, что и для чего я делаю. А не просто тыкаю в надежде, что сработает.

От долгой работы с пестиком руки устали и чуть подрагивают. Поэтому горшок с ледяным шипом кажется тяжелее, чем был, когда я брала его из оранжереи. Прижимаю горшок к груди и несу через кабинет под пристальным взглядом шадхара, пытаясь сделать вид, что у меня все хорошо.

Он с помощью эфира открывает мне дверь в оранжерею. Я через плечо смотрю на него, надеясь по лицу понять, насколько ему легко дается это действие. Не получается.

В оранжерее свежее, чем в лаборатории, и прохладнее. День уже давно перевалил через свою половину, и скоро Блан-на-Кар накроют зимние серые сумерки.

Я ставлю горшок с растением на нижнюю полку и осматриваюсь. Можно попробовать поставить его повыше, на второй ярус. Но для этого мне приходится залезть на небольшой каменный бортик, потому что с пола я не достаю.

Балансируя, я встаю на цыпочки и вытягиваюсь, как могу, чтобы задвинуть растение подальше. Кончиками пальцев толкаю горшок, но именно это нарушает мое равновесие. Подошва скользит по мокрому камню.

Я успеваю только вскрикнуть и зажмуриться от ожидания удара. Но мир дергается, а я оказываюсь в сильных руках. Снова. Мне кажется, что мир послал мне Кайана только потому, что без него я бы уже себе где-то шею сломала.

Дыхание шадхара касается моего виска. Он ставит меня на пол, но не отпускает сразу.

— Давай без иронии относительно того, насколько уверенно я стою на этой земле, — произношу я.

— И не собирался, — отвечает он.

Кайан отступает, я я опускаю взгляд на его рубашку, чтобы убедиться, что я не ошиблась утром, и раны уже не должны открыться снова.

— Все хорошо, — произносит шадхар, угадывая мои мысли. — Тебе нужна помощь?

— Нужна. Но я буду командовать, — предупреждаю я.

— Здесь ты генерал, — шутит он.

Работать оказывается неожиданно легко. Кайан не спорит, просто выполняет то, о чем я его прошу. Он закатав рукава рубашки, переносит тяжелые кадки, подвязывает длинные побеги у растений, которые стоят выше.

Я невольно слежу за его движениями. Утром он морщился, даже когда отодвигал для меня стул, сейчас же его действия не скованные, дыхание не сбивается. Как будто он и сам забыл про то, что был ранен.

У сонной лозы несколько побегов обвились вокруг соседнего горшка. Я осторожно распутываю их и закрепляю на деревянной решетке. Кайан убирает срезанные плети, не дожидаясь просьбы. Когда я поднимаюсь на носки, чтобы дотянуться до верхнего крепления, его ладонь ложится мне на талию, придерживая.

В какой-то момент, в очередной раз смеясь от его шутки, я понимаю, насколько легко мне с шадхаром. Не только работать и разговаривать — просто находиться рядом. И неважно, помогает он мне, или находится в кабинете, пока я работаю в лаборатории.

Как будто мы нормальные, обычные. Не шадхар и подозреваемая, нас не ждут козни и интриги. Как будто мы просто обычная семья.

Сама пугаюсь от этой мысли. Но понимаю, что могла бы привыкнуть и быть счастлива от того, чтобы каждый день слышать шаги Кайана через открытую арку. Время от времени отрывать его от дел ради осмотра, выращивать растения, заботиться о Блан-на-Кар.

И от этого больнее, когда я осознаю, что этот момент затишья может оборваться в любой момент.

— Элис, — Кайан кладет ладонь мне на щеку. — Все в порядке?

Я понимаю, что замерла с лейкой в руке посреди комнаты.

— Лучше, чем могло бы быть, — честно отвечаю я.

Мне безумно не хочется, чтобы день заканчивался. Но неизбежно наступает темнота. Мы собираемся в столовой и делаем вид, что над нами не сгущаются тучи, не сверкают молнии и не собирается шторм.

Бродяга пытается утащить у шадхара кусок отбивной, а Марта даже согласилась сесть с нами. Нет только Бенджи. Я его вообще за последние пару дней не видела почти.

Рейнар шутит, Кайан отвечает характерной ему иронией. Под столом его колено касается моего. Я жду, что шадхар отодвинется, но он продолжает слушать Рейнара, словно ничего не произошло. Только на миг бросает на меня взгляд, я усмехаюсь, но ногу не убираю. Это становится нашей маленькой немного хулиганской тайной.

Закончив ужин, мы медлим расходиться, как будто стоит кому-то из нас выйти из-за стола, и иллюзия спокойствия исчезнет, лопнет, как мыльный пузырь. И от этого страшно.

Но я больше не хочу ждать, когда страх исчезнет. Он не исчезнет. А