Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Когда губы шадхара обхватывают вершинку груди прямо через ткань, я выгибаюсь, не сдержав стона. Кайан тут же повторяет это, но с другой грудью, уже настойчивее, будто хочет снова услышать этот звук. Платье оказывается где-то внизу следом за брюками.

Кайан отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. В его взгляде нет ни прежнего терпения, ни желания скрыть, что он обо мне думает. Он откровенно следит за тем, как напрягается вершина груди под влажной тканью, проводит по ней большим пальцем.

От сорочки шадхар избавляется еще быстрее. Смущение во мне успевает вспыхнуть, но гаснет под его золотым взглядом. На скулах Кайана проступают тонкие лазурные чешуйки. Я вижу, как он борется сам с собой, удерживая зверя в узде.

— Тебе страшно? — хрипло спрашивает он.

— Это очень красиво, — честно отвечаю я, касаюсь чешуи на его скуле, провожу большим пальцем по краю нижней губы.

Что-то в его взгляде меняется.

Кайан обхватывает меня за бедра и рывком притягивает к себе. Я вскрикиваю, когда его рот снова накрывает мою грудь. Теперь в его ласках почти не остается осторожности. Он сжимает меня ладонью, дразнит языком, прикусывает, заставляя выгнуться от удовольствия, граничащего с болью.

Его рука опускается по моему животу, пальцы скользят между ног поверх белья. Я замираю от первого прикосновения, но Кайан не останавливается. Проводит по влажной ткани снизу вверх, надавливает именно там, где желание пульсирует сильнее всего, и у меня вырывается еще один стон.

Панталоны и чулки улетают ко всей остальной одежде так, что я почти не замечаю этого момента, и я ощущаю пальцы Кайана уже без преграды. Кажется, с моих губ слетает что-то неприличное. Шадхар смеется и повторяет движение.

Я сжимаю ноги вокруг его бедер, но легче не становится. Кайан накрывает мой рот жадным поцелуем, а его пальцы начинают двигаться в одном ритме с языком. Это почти сводит с ума. Черт! Если я до этого думала, что знала мужские ласки в прошлой жизни — я ошибалась.

Удовольствие стягивается внутри тугим узлом, заставляя меня двигаться навстречу каждому движению. Есть я, его руки, его губы и безумное желание принадлежать Кайану.

Я опускаю ладонь между нами и наконец касаюсь его. Шадхар резко втягивает воздух. Мне нравится, что он так реагирует. Нравится понимать: не только он способен заставить меня забыть обо всем. Кайан с глухим ругательством перехватывает мою руку, потом вторую и прижимает обе к подушке над моей головой.

— Пожалуйста, — шепчу я, глядя в горящие золотом глаза.

Кайан качается вперед, заполняя меня там, где я больше всего хотела его почувствовать. Я резко вдыхаю, закусываю губу и зажмуриваюсь. Он замирает, ощущая, как напряглось мое тело.

— Дыши, — тихо шепчет Кайан, едва касаясь губами моей щеки. — Я здесь. Я с тобой.

И я дышу, прижавшись лбом к его плечу. Неприятное жжение постепенно слабеет, сменяясь приятной наполненностью. Обхватываю его ногами и притягиваю к себе, заставляя войти до конца.

Кайан рычит мне в шею. Он движется глубоко, тяжело, и с каждым разом тело принимает его легче.

Впиваюсь губами в его шею, царапаю спину. Он приподнимается, смотрит на меня сверху. Серебряные волосы растрепаны, чешуя покрывает скулы, но Кайан все же держит себя и зверя в руках.

— Не сдерживайся, — шепчу я, касаясь пальцами скулы.

Этого оказывается достаточно. Движения Кайана становятся быстрее, сильнее, я цепляюсь за него, прижимаюсь всем телом, кусаю плечо, когда ощущения начинают быть слишком острыми. Его рука проскальзывает между нашими телами, пальцы находят ставшее болезненно чувствительным место.

Теперь он движется без прежней размеренности, почти грубо, но мое тело уже не сопротивляется. Теперь ощущения похожи на неотвратимую волну, поднимающуюся медленно, чтобы затем всей своей силой обрушиться на меня.

Мир вспыхивает золотом, на несколько мгновений пропадает дыхание. Тело выгибается под ним, мышцы сжимаются, и Кайан накрывает мой рот поцелуем, заглушая стон. Он делает еще несколько резких толчков и следует за мной.

Некоторое время мы не двигаемся. Он утыкается носом в мою шею, я пальцами ощущаю тяжелое биение его сердца и пытаюсь отдышаться.

Потом Кайан осторожно переносит вес на локоть, перекатывается на спину и притягивает к себе, устраивая меня на своей груди.

— Запомни, пожалуйста, — говорит он, перебирая пальцами пряди моих волос, — что бы ни произошло. Я рядом. Теперь навсегда рядом.

И я верю.

Я просыпаюсь в своей комнате, на своей кровати, под своим одеялом. Как и предыдущим утром. Только Бродяги в ногах нет.

Зато есть Кайан, сидящий в кресле у камина. Лучи солнца падают на него, словно чтобы специально подчеркнуть контраст в его волосах. Он без мундира, в простой белой рубашке, как будто просто накинул ее сверху, чтобы это было прилично.

— Кайан? — зову его я.

Он тут же оборачивается и встает с кресла, пересаживаясь ко мне на кровать.

— Снова решил сделать вид, что ничего не было? — сухо спрашиваю я.

Кайан отводит прядь от моего лица и наклоняется, касаясь губ. Я не отвечаю. Сначала хочу правду.

— Ни за что. И в этом тоже есть проблема, — говорит он.

Только Кайан не улыбается, а в глубине его ледяных глаз мелькает какая-то тень, которая пугает даже больше, чем угроза Крауга.

— Не забывай, что лекарство или яд — это зависит от дозы, — произношу я.

— Я буду внизу.

Он снова целует меня и выходит. В груди поселяется противное зудящее чувство тревоги, которое невозможно оттуда выколупать. С каждой минутой, которую я трачу на одевание, оно разрастается все больше и больше. До такой степени, что меня начинает подташнивать.

Потому я спешу. Пару раз расческа выпадает из дрожащих пальцев, и в итоге я просто так переплетаю косу. Самое простое платье, первые попавшиеся чулки, туфли.

Я практически выбегаю из комнаты, спускаюсь по лестнице, привычно перешагиваю