Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Но никого, кроме него, из охраны в доме нет, поэтому я все больше убеждаюсь, что все выглядит так, словно он намеренно оставляет Краугу и его людям свободный доступ к поместью. А, значит, он точно не на моей стороне.

Марта приходит ко мне еще два раза — чтобы подать обед и ужин, каждый раз возвращая ключ МакХоллсу, чтобы усыпить его бдительность. А в остальное время собирает в котомку к хлеб, сыр, теплые вещи и все деньги, которые хранятся в доме.

Вряд ли нам действительно потребуется еда, но если что-то пойдет не по плану — лучше иметь запасы. Мы собираемся выйти через тоннель к горячим источникам, добраться до дороги и попытаться найти Рейнара раньше, чем нас начнут искать.

Главное, что нас ограничивает — это время. Успеть все найти и сбежать.

Марта намеренно не зажигает нигде свечи, ссылаясь на стесненные условия нашей семьи (и шадхару совсем необязательно знать, что Рейнар, ворча, что у нас темно, как в одном месте, снабдил нас свечами года на два). Поэтому после заката дом быстро погружается в темноту.

Я сижу возле остывающего камина и смотрю на дверь. Время тянется так медленно, что начинает казаться: что-то пошло не так. МакХоллс заметил подготовку, запер Марту и Бенджи или поймал Бродягу прежде, чем тот успел добраться до ключа.

Но в один прекрасный момент снизу доносится грохот и раздраженный голос шадхара. Я приникаю ухом к двери. Слышно плохо, но енот старательно делает шум громче.

— На опыты сдам! — грозит МакХоллс.

— Один на воротник обещал сдать — не вышло!

— Отдай печать! — кажется, я слышу быстрые шаги.

Ну, Бродяга… Поиздеваться над шадхаром решил?

— Отбери!

Кажется, снова слышится грохот и взвизг енота.

— Отобрал! — в голосе МакХоллса слышится торжество.

— Гад белобрысый! — кричит енот.

Я уже пугаюсь, что ему за эти слова достанется, но тут раздается возглас Бенжди:

— Ноар МакХоллс! Там! Там!

Я даже красочно представляю, как Бенджи машет руками и делает вид, что не может подобрать слов и нормально объяснить.

— Не мельтеши! Говори четко! — злится аркан.

— Там в винном погребе! В одной из бочек!

— Что там?

— Камни!

Бенджи все делает так, как мы договорились с Мартой. Выигрывает нам время.

Наступает тишина. Теперь главное, чтобы МакХоллс повелся, и не испортил наш план.

Моей юбки что-то касается, и я даже вздрагиваю, потом понимаю, что это Бродяга. Прижимаю руку к груди, пытаясь отдышаться, и присаживаюсь на корточки.

— Не мог без шума? — усмехаюсь я.

— Надо было его отвлечь. Он печать-то забрал, а ключик… — енот протянул мне лапку и разжал пальчики. — Ключик-то вот он.

Прикрываю ладошкой рот, чтобы не рассмеяться вслух.

— Ну ты и хитрюга, — говорю ему.

— А ты думала, легко у Марты что-то из кухни вкусненькое стащить?

— Вот значит, как ты натренировался, — я качаю головой. — Хорошо, это останется между нами. А сейчас давай к Марте, ждите меня в холле, я сейчас спущусь.

Я почти бесшумно отпираю дверь, выскальзываю в коридор с мыслью, что первая часть плана прошла легко и без задоринки. А потом понимаю, что обрадовалась рано.

Меня со всех сторон резко обступает темнота. Да, откуда-то снизу доносятся шаги, но тут, в темноте я абсолютно одна. Пальцы сжимаются на дверной ручке. Я знаю, что до лестницы всего несколько шагов, что передо мной — знакомый до сантиметра коридор.

Но в темноте невозможно понять, где заканчивается пол и начинаются стены. Сердце ударяет так сильно, что боль отдается под ребрами, дыхание перехватывает, а ноги отказываются двигаться.

Я вжимаюсь спиной в стену, шаря ладонями и пытаясь найти опору. Я тону в ужасе. Снова. Пытаюсь закричать, но из горла не могу выдавить и писка.

«Никто не услышит. Никто не придет», — отстукивает бешеное биение сердца.

Только теперь вместе с этим биением в ушах звучит другое.

«Я здесь. Я рядом. Дыши»

И я словно чувствую, как горло отпускает.

«Ты не одна. И я не позволю тебе умереть».

Меня словно окутывает теплым одеялом, и темнота отступает. Даже несмотря на то, что Кайана рядом нет. От этой мысли по-прежнему больно, но сквозь боль я все равно слышу его голос.

Я в этом мире не одна. У меня есть Марта, есть Бродяга. И Кайан — даже если сейчас я совсем не понимаю, почему он ушел. Я почти чувствую его ладонь на своей спине и знаю: он не позволил бы темноте снова запереть меня в комнате.

Первый шаг дается с таким трудом, словно пол удерживает ноги. На втором я веду по стене ладонью, вспоминая прикосновения Кайана, и двигаюсь дальше. Просто держусь за ощущение его тепла и за уверенность, с которой он прижимал меня к себе.

Так я добираюсь до холла, где, прикрывая рукой пламя свечи, уже ждет Марта.

— Бенджи умудрился оглушить МакХоллса и завалил вход в погреб, — говорит она.

Нога соскальзывает с последней ступеньки от такой новости, и я едва успеваю поймать равновесие.

— Это же нападение на шадхара, — ахаю я.

— Если у нас ничего не получится, это уже не будет иметь значения, — вздыхает Марта. — Бенджи будет ждать нас в оранжерее с Бродягой. Идемте, кабинет открыт.

МакХоллс ушел в спешке, оставив бумаги разложенными перед креслом. Схема оранжереи, нарисованная Кайаном, придавлена чернильницей, рядом лежат описание лебедки, расчеты времени отлива и перечень ящиков, в которых можно перевезти эфиролиты.

Марта останавливается возле стола.

— Значит, вы были правы.

Мы быстро находим сшитые показания свидетелей,