Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

явно давалось с огромным трудом даже одно-единственное слово. А в глазах по-прежнему бушевала буря эмоций, сотканная из ярости и жажды расправы. Но это не значило, что я сдамся.

— Не надо. Не уходи. По крайней мере, не сейчас, — прошептала, поднимая ладонь и касаясь покрытой тьмой щеки мужа. — Пожалуйста.

Мои пальцы почти обожгло от контакта с его кожей, но я не отпрянула. Вместо этого я встала на цыпочки, прижимаясь к нему всем телом. Его руки, всё ещё сжимавшие мои плечи, дрогнули.

— Сиенна... — повторил также хрипло с тихим рыком он, но теперь в его голосе прозвучало что-то новое.

То и прибавило мне больше смелости. Не давая ему времени на размышления или новые действия, я приподнялась на носочки и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел немного неуклюжим, почти отчаянным. Но я вложила в него всё, что переполняло меня.

Обнимая крепко-крепко…

Не собираясь ни за что отпускать…

Его губы сначала оставались неподвижными, словно высеченными из камня. Но затем, будто сломавшись под натиском моих чувств, они ответили. Ответили с такой силой, с такой первобытной страстью, что у меня перехватило дыхание.

— Сиенна, — вновь повторил мой адмирал.

Его руки скользнули с моих плеч вниз, обвивая талию, прижимая к твёрдому телу. Я чувствовала, как под его кожей всё ещё угрожающе пульсирует тьма, как она отзывается на каждое наше движение. Но это больше совсем не пугало. Поцелуй становился всё более жадным, требовательным, словно мужчина намеревался поглотить меня целиком. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая его ещё ближе, углубляя поцелуй, позволяя ему всё, чего он желает. Ведь я и сама желала не меньше, поглощённая своим немножечко сумасшедшим и сумасбродным поступком.

— Аэдан…

Его губы были жёсткими, почти грубыми, но в этой грубости было что-то до безумия притягательное. Он отвечал на мой поцелуй с такой яростью, с такой отчаянной жаждой, словно теперь пытался доказать что-то самому себе. Его руки скользили по моей спине, снова и снова притягивая ближе, вжимая в твёрдое тело. Всё ещё когтистые руки оставляли горячие следы на коже даже сквозь платье. Мой любимый адмирал словно не мог насытиться мной, словно боялся, что я исчезну, растворюсь в воздухе, как те тени, что до сих пор клубились вокруг нас, но постепенно начинали таять вместе с тем, как медленно, но верно уходило напряжение из его каменно-твёрдых плеч, сменяясь другой, более глубокой, более искренней потребностью.

Аэдан оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы взглянуть в мои глаза.

— Жизнь моя... — прошептал он, и его голос звучал теперь иначе — хрипло, но с такой нежностью, что у меня защемило сердце. — Ты что, опять меня отвлекаешь, минимизируя риски?

В его взгляде больше не было всепоглощающей ярости, только привычное бесконечное тепло, становящееся таким родным каждый раз, когда он так смотрел на меня, и я невольно улыбнулась. В том числе от посетившего чувства дежавю.

— А получается? — уточнила всё с той же улыбкой, снова прижимая ладонь к его немного колючей щеке.

— Ещё не решил, — явно слегка слукавил Аэдан.

— Тогда, пожалуй, я постараюсь получше, — отозвалась.

Ответом мне стала ласковая улыбка. Муж подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Его губы снова нашли мои. Новый поцелуй вышел таким же жадным, вынуждающим мой пульс стучать всё чаще и громче. Так громко, что в какой-то момент я и вовсе перестала слышать хоть что-то, что творилось вокруг и не касалось нас двоих. Даже раздавшийся где-то в отдалении требовательный стук в створы, ведущие в покои.

“Только не опять!” — мелькнула краткая тревожная мысль.

Но как мелькнула, так и растаяла, едва за нашими спинами плотно закрылись двери наглухо изолированной ото всех спальни.

Его дыхание вновь стало тяжёлым и шумным, когда он уложил меня на мягкие подушки огромной кровати. Каждое его движение было наполнено осторожностью и в то же время неудержимой страстью. Его губы беспрестанно скользили по моей шее, оставляя влажные огненные следы, а руки медленно, но настойчиво освобождали меня от одежды, преодолевая с особым трепетом маленькие преграды в виде пуговичек и крючков. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, словно он боялся причинить боль, но не мог больше ждать ни секунды. Когда последняя деталь одежды упала на пол, Аэдан замер, глядя на меня с таким благоговением, что у меня опять перехватило дыхание. В глазах моего адмирала читалось столько нужды и желания, что я едва могла дышать. Он склонился надо мной, и его губы нашли мои в новом, ещё более глубоком поцелуе.

И это стало чем-то совершенно новым для меня…

Его тело было твёрдым и горячим, сотканные из тьмы крылья за спиной слегка подрагивали, словно живые существа, реагирующие на каждое наше движение. Аэдан Каин так и не вернул себе привычный облик. Но это ничего. Я не против. Он мне нужен и важен любой. Вот и обвила руками его шею, притягивая ближе, чувствуя, как мужское сердце бьётся в унисон с моим. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию, пока я раз за разом выгибалась ему навстречу, прижимаясь плотнее, принимая тяжесть его веса, желая стать ещё ближе к нему.

Так близко, что ближе уже невозможно…

Когда двое — единое целое…

Незабываемый миг.

Стон…

Вскрик…

Насколько полным ощущалось это долгожданное единение. Вполне возможно, не только тел, но и души. Когда каждое движение наполнено страстью, каждое прикосновение — обещанием. Невозможно не раствориться в них. Мы и растворились. Увязли.

Больше не осталось такого понятия, как я или он.

Только мы…

Мы — в моменте, заставившем забыть обо всём на свете. Больше не существовало ничего, кроме нас двоих, наших чувств, нашей любви. Я чувствовала, как Аэдан дрожит надо мной, как его дыхание становится прерывистым, как его сердце бьётся всё быстрее, прежде чем волна наслаждения захлестнула нас обоих.

Падение в пропасть…

В никуда…

Крылья исчезли. Исчезла и тьма.

И всё, что ещё с нами осталось, так это тихое и хриплое:

— Я люблю тебя, жизнь моя…

Глава 27

Первые лучи восходящего солнца робко коснулись окон спальни, окрасив небо Градиньяна в нежные оттенки розового и золотого. Я лежала на груди мужа, чувствуя, как размеренно бьётся его сердце под моими ладонями. Его кожа всё ещё хранила тепло наших объятий, а я снова и снова водила пальчиками по белесым полосам-шрамам, повторяя каждый изгиб. Ещё бы и губами прижалась, но в прошлый раз, когда я