Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

- У нас репеллент, Андрюш, - напомнила я, - и плед на плечи, если станет прохладно. Сколько я вам должна? – вернулась я к охраннику.

- Нисколько. Все равно сегодня нужно задержаться – про своим делам, - отмахнулся он, - гуляйте, только не шумите. А если мед у меня возьмете – вообще будем в расчете. Тут – трехлитровка. Хороший мед. Производства здесь никакого нет, чисто, так что и мед – путем.

- Хорошее предложение, было у нас такое в планах, - обрадовался Андрей, - сколько с нас?

Потом мы подошли к закрывающемуся уже сувенирному магазину и купили там расписной пряник чтобы перекусить, запивая водой, если вдруг проголодаемся. И вернулись на территорию имения, сразу уйдя направо. Долго сидели на скамейке напротив городища Воронич и любовались видом на сам холм и засыпающую долину Сороти. Звенели недовольные комары, пели сверчки и вместе с темнотой на нас опускалась прохлада. Вначале мы просто обнимались, а потом и целовались – без напора, не спеша, очень чувственно и нежно. Замирали потом, прижимаясь щеками. Было жарко и настолько хорошо! А в какой-то момент я закрыла глаза, понимая, что блаженно уплываю… почти сплю уже.

- Э, нет! Подъем! – поднял меня с лавки Андрей и повел по дорожке вдоль обрыва: - Инициативная ты моя… рассказывай давай – о дубе с котами, льнах и чего там еще? Давай! Так, как сейчас, больше не повторится, уже не будет.

- Ты понял меня, - с облегчением выдохнула я, - и в этом тоже. Повезло мне с тобой, Андрюш.

- Понятное дело, - покладисто согласился он, накрывая нас пледом. По узкой тропинке мы прошли луг, путаясь ногами в прохладной некошеной траве, и нырнули в тень парка. Расширяясь в дорожку, тропинка провела нас вокруг помещичьего дома и тихо повела по холму вдоль реки. Так хорошо было здесь - в темноте и тишине, под пение сверчков и совершенно вне шума цивилизации. Идти вот так, прижимаясь друг к другу и слушать тишину, легкий шум собственных шагов и даже дыхания.

- Здорово, да? - шепнул Андрей. Говорить здесь и сейчас громко и мне казалось кощунством.

- Я давно мечтала, – призналась я, - но сейчас это вообще что-то! В разы… Бывает у тебя, когда слов просто не хватает?

- Сейчас – так и есть, - расслабленно ответил он, - с ума сойти – приключение. Но завтра проведешь везде, где обещала.

- Ну, раз обещала… - запнулась я взглядом о белое пятно. Это была скамеечка Онегина - вольно поименованная.

- Андрюш... – загорелось у меня в известном месте, - тут заборчик из лозы – осторожнее. Перебрось меня, самой не переступить – высоко. Хулиганить будем - это запрещено, проход то есть туда запрещен, даже табличка такая есть. И осторожнее – тут ветка... ствол лежит низко, - шептала я, пробираясь к скамеечке Вындомского и садясь на прохладные, крашенные в белый цвет доски.

- Штрафонут, если поймают? – сел рядом Андрей и сразу обнял меня, опять укутывая пледом и собой.

- Наверное... если поймают. Госсподи… - простонала я, - как же здорово! Натопталась.

- Да уж, - шепнул он мне в висок.

Внизу под обрывом легко угадывалась река, отражая лунный свет. Орали дуэтом со сверчками лягушки, а комары уже вроде как смирились. Теплая рука на моих плечах давала чувство защищенности и покоя. Момент был такой – полного счастья, наверное… Все было слишком – на грани буквально. Я довольно притихла и замерла, и даже глаза прикрыла, смакуя момент.

И вдруг рука на моем плече резко и сильно сжалась, возвращая в реальность. Андрей громко вздохнул, прижав меня так сильно, что я совсем очнулась.

- А?

- Оля… - только и смог он, показывая взглядом.

Я медленно обернулась, и прошлась взглядом по высокой – метров четырех, призрачной фигуре… Мужчина в темном плаще, спадающем с плеч, склонял к нам большое улыбающееся лицо и смотрел так... будто с вопросом.

И мне бы встать, спросить его! Так о многом спросить: что ты такое, от кого ты к нам… или «вы»? Кто посылает вас к нам, разрешает это и зачем вообще? Зачем было то, что случилось со мной? Ведь должен же он знать! Но ноги, да и все тело ослабело, мысли плыли. Меня только и хватило на то, чтобы сказать:

- Здравствуйте, Александр Максимович.

Получилось даже не торжественно, как нужно бы - скорее вежливо. А призрак перевел взгляд на Андрея. И тот тоже… так же уважительно произнес:

- Здравствуйте, Александр Максимович!

Вындомский кивнул и медленно обратился взглядом к темной реке – луна скрылась и стало как-то совсем темно. И даже лягушки заткнулись, даже сверчки притихли. Призрак тихо истаял, сливаясь с темнотой.

- Это просто пиз...ц какой-то! - выдохнул муж, начиная дышать.

- Тише! - испугалась я. Хотя-я…он же тоже мужик – явно позволял себе при жизни, так что всяко поймет.

- Оля. Что. Это. Было? – четко выразил мысль Андрей.

- Знак, похоже… - осмысливала и я, - чтоб мы знали - жизнь не заканчивается со смертью и что… Я ездила в Англию искать твоей любви, Андрюша, - вдруг решилась я, - я все тебе расскажу - завтра... утром. А там... в заповедном лесу живет вот такой же товарищ и занимается он тем, что испытывает на силу любовь. Его можно просить о ней, а он уж сам решает – подарить ее или убить за такую дерзость – король как-никак. Я хотела просить его, чтобы ты полюбил меня – так же сильно, как я.

- Ну да! – дернулся он.

- Ну да - не поняла, не увидела. Но меня извиняет то, что я смело шла на это, понимая, что рискую жизнью. Понимая, что твоя любовь того стоит.

- Ремнем бы тебя - по заднице... если все так. Спасибо, Александр Максимович... или кто там, что в живых оставил, – пробормотал Андрей и поднял меня со скамьи.

- Пошли, нужно прийти в себя. Как-то тут... И человек нас ждет.

Мы забрали у охранника свою банку с медом и не отказались от его предложения подвезти к гостинице.

Засыпая после