Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

Я всё ещё держалась за подоконник. Ладонь лежала на холодном камне, а спиной я чувствовала тепло Руаля. Он удерживал почти весь мой вес, позволяя ногам только касаться пола.

— Не уносите меня пока, — попросила я, понимая, что так и не насладилась огромной победой.

— Вам тяжело стоять. Я это чувствую.

— Ещё несколько секунд, — попросила я, чувствуя, как в груди гулко бьется сердце.

Я смотрела в окно. На сад. На дорожку, по которой скоро смогу пройти сама. Возможно, с тростью. Возможно, держась за руку Руаля. Но не в кресле.

— Теперь можно, — сказала я. — Отведите меня к постели.

Обратный путь я почти не помнила. Руаль держал меня значительно крепче, чем раньше, и уже не притворялся, что позволяет идти самостоятельно. Последние шаги он практически перенёс меня, но я не спорила.

Когда край кровати коснулся ног, силы закончились окончательно.

Руаль осторожно усадил меня, а потом помог лечь. Вейрен сразу принялся проверять пульс и водить кристаллом вдоль позвоночника.

— Никаких повреждений, — объявил он наконец. — Каналы выдержали. Мышцы перегружены, но это ожидаемо.

Его слова разливались, как бальзам на душу.

— Когда я смогу повторить? — спросила я, глядя на озадаченное лицо Вейрена.

— Вечером. Если не появится резкая боль, — заметил доктор. — Вам нужно привыкать. Я боюсь пока делать прогнозы. В вашем случае, мисс Моллард, они не работают.

— И снова две минуты? — скисла я.

— Пять, — неожиданно ответил он, заставив воспрянуть духом.

Я посмотрела на него.

— Вы только что запрещали мне ходить.

— Я пытался запретить. Но теперь вижу, что это бесполезно. Проще составить безопасный режим, чем каждую ночь искать вас возле горящих занавесок.

Мелли виновато опустила глаза.

— Если всё продолжится такими темпами, через несколько дней вам понадобится трость, — добавил Вейрен. — Может, и раньше.

— Трость? — переспросила я, а у меня в горле пересохло. Трость показалась мне свободой. Настоящей.

Одно это слово «трость» заставило сердце забиться сильнее.

Не кресло. Не носилки. Трость. Вещь, с которой ходят. Самостоятельно.

— Не радуйтесь раньше времени, — предупредил Вейрен. — Сначала только по комнате. Под наблюдением. Никаких лестниц, садов и ночных походов неизвестно куда.

Мелли закашлялась.

Я бросила на неё предупреждающий взгляд.

Руаль сел на край кровати. Его ладонь накрыла мою руку.

Сначала я решила, что он просто проверяет пульс вслед за Вейреном. Но большой палец медленно прошёлся по коже моего запястья. Один раз. Потом снова.

Руаль гладил мою руку.

Кажется, он сам этого не замечал. Смотрел на мои ноги и продолжал осторожно проводить пальцем по коже.

Я могла убрать ладонь.

Не убрала. Не знаю почему, но мне не хотелось ее убирать. Его прикосновение на коже напоминало сладкий ожог.

Только повернула её так, чтобы наши пальцы соприкоснулись плотнее.

Руаль замер. Посмотрел сначала на наши руки, затем на меня, но так ничего не сказал.

И я тоже промолчала.

Внутри, под рёбрами, шевельнулась холодная нить.

Руаль радовался моему выздоровлению. Сидел рядом, держал меня за руку и смотрел так, словно мои два шага до окна значили для него не меньше, чем для меня.

А я продолжала ему лгать.

Я не рассказала ни о библиотеке, ни о поднявшемся кресле, ни о ключе, который вытащила из замка. Не призналась, что расстегнула цепочку Глории и едва не покалечила её. Не сказала, что именно мой дар, возможно, заставляет тело восстанавливаться с невозможной скоростью.

Руаль уже однажды решил, что я могла обрушить арку. Но этот факт разбивался о проверки, которые никакого магического дара у меня не выявили.

Что произойдёт, когда он узнает, какой силой я действительно обладаю?

Глава 114

Через три дня мне принесли трость.

Она была лёгкой, из тёмного дерева, с серебряной рукоятью в форме драконьего крыла. Вейрен утверждал, что достаточно было самой простой палки. Руаль заявил, что человек, которому приходится привыкать к трости, имеет право хотя бы не ненавидеть её внешний вид.

Первый путь от кровати до двери занял почти десять минут.

Я двигалась медленно, переставляя трость перед собой и перенося на неё часть веса. Руаль шёл рядом. Не держал, но его рука постоянно находилась возле моей талии.

Стоило ноге дрогнуть, как он тут же касался меня, возвращая равновесие.

На второй день с тростью я самостоятельно дошла до коридора.

На третий — до окна в конце галереи.

Вейрен каждый раз объявлял, что подобной скорости восстановления не существует, после чего увеличивал время прогулок ещё на несколько минут.

Мелли укорачивала юбки моих платьев, чтобы ткань не мешала ходить, и теперь постоянно называла себя моей сестрой — но только тогда, когда рядом никого не было. При посторонних она снова становилась горничной и обращалась ко мне на «вы».

Я собиралась это изменить.

Собиралась изменить многое.

Свадебные приготовления продолжались. По коридорам проносили цветы, коробки со свечами, ткани и посуду. Секретарь приносил Руалю документы. Управляющий докладывал о приглашениях, охране и королевской церемонии.

А я с каждым днём всё отчётливее понимала: свадьба больше не была обязательной.

Я ходила.

Пусть медленно. Пусть с тростью. Пусть Вейрен по-прежнему запрещал лестницы и долгие прогулки. Но я больше не была женщиной, которую нужно спасать браком.

Руаль исполнил обещание.

И теперь я должна была исполнить своё.

Вечером он снова пришёл в мою комнату. Я как раз закончила прогулку от окна до кровати и теперь сидела, положив трость рядом. Ноги гудели от усталости, но боль стала привычной. Почти родной.

Мелли поправляла подушки.

— Оставь нас, пожалуйста. Я хочу поговорить с герцогом, — попросила я.

Она замерла.

— Госпожа?

— Мне нужно поговорить с его светлостью наедине, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается при одной мысли о предстоящем разговоре.

Мелли посмотрела на меня внимательнее. Наверное, увидела что-то в моём лице, потому что больше не стала задавать вопросов. Только поправила трость так, чтобы я могла до неё дотянуться, и направилась к двери.

— Я буду рядом.

— Знаю.

Когда дверь закрылась, в комнате стало непривычно тихо.

Руаль стоял возле окна. Вечерний свет падал на его лицо, делая бирюзовые глаза почти прозрачными.

— Что произошло? — спросил он.

— Ничего.

Его бровь приподнялась.

— Вы никогда не просите Мелли выйти, если ничего не произошло.

— Мне нужно обсудить с вами договор, — произнесла