Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Да.

Каждое признание становилось ещё одним камнем, который я сама складывала между нами.

Руаль посмотрел на мои ноги. На трость. На разбитую люстру.

— Вот, значит, почему лечение пошло так быстро. Из-за дара…

— Я не знала.

— Вейрен несколько дней не может понять, почему ваши каналы восстанавливаются с невозможной скоростью. Он меняет лечение, пытается найти объяснение, рискует вашей жизнью, потому что вы скрыли от него важнейшую часть картины, — послышался голос, а я боялась посмотреть на герцога.

— Я не думала, что дар связан с лечением! Я просто боялась сказать… Я не была уверена… По документам я — пустышка, — вздохнула я, а голос дрогнул.

— Вы всё время боялись, — произнёс Руаль. — И всякий раз вместо того, чтобы сказать правду человеку, который оплатил лечение и отвечал за вашу жизнь, выбирали ложь.

— Я не лгала!

— Вы смотрели мне в глаза и говорили, что ночью ничего не произошло. Позволили Мелли взять на себя вину за вазу. Молчали, когда я спрашивал о восстановлении. Как ещё это называется⁈

Мне стало холодно, хотя магия продолжала держать тело в воздухе. Пальцы дрожали. Волосы плавали вокруг лица, выдавая каждый невидимый поток силы.

— Я не хотела тебя обманывать, — сдалась я.

— Но обманывали.

— Потому что знала, что ты не поверишь! —я прикрыла глаза, понимая, что все разрушено.

— Вы даже не дали мне возможности решить!

— Ты решил всё ещё в тот день, когда я лежала под аркой! — крикнула я. — Назвал меня дурой. Сказал, что моя жертва была напрасной. Потом решил, что я могла специально броситься под камни. А когда Вейрен сообщил, что помощь опоздала, ты пришёл и рассказал мне, что умеешь только жалеть меня! Ты был влюблен в дар Глории. И я не хотела, чтобы ты решил оставить меня из-за дара! Понимаешь? Как я должна была тебе доверять?

Руаль молчал. Его лицо стало неподвижным. Даже ярость исчезла. Осталась только холодная, страшная сосредоточенность.

— Камень Глории, — произнёс он.

Виски сжало так, что стало трудно дышать.

— Руаль…

— Цепочка не расстегнулась сама? — заметил он.

Я опустила глаза.

— Эллар обнаружил свежий магический след на застёжке. Спросил меня, знаю ли я, кто мог это сделать.

Я подняла голову.

— И что ты ответил?

— Что не знаю. Хотя, догадка была. Но я не стал ее озвучивать.

Он солгал королевскому артефактору. Ради меня. Ещё до того, как получил подтверждение.

— Я не хотела заставлять Глорию падать, — прошептала я. — Увидела камень и вспомнила рисунок в книге. Хотела рассмотреть его ближе. Только подумала, что нужно снять украшение. Я не успела ничего остановить. Цепочка сама расстегнулась.

— Не сама. Это сделали вы, — произнес Руаль.

— Я не контролировала! В этом-то моя беда! Я не могу это никак контролировать!

— Именно это пугает больше всего, — ответил он, посмотрев на разбитую люстру. — Вы не контролируете силу, способную поднимать людей, ломать защитные заклинания и вырывать металл из потолка. И вместо того чтобы позвать специалистов, тайно упражнялись на гостях.

— Я не упражнялась! — едва не выкрикнула я.

— Так я вам и поверил.

В его голосе прозвучало что-то знакомое. То самое холодное недоверие, которое я слышала после падения арки. Оно вернулось. И теперь причиняло значительно больше боли, потому что несколько минут назад Руаль говорил, что не хочет жизни без меня.

— Послушай, — прошептала я. — Это не то, что ты подумал. Я не роняла арку. У мен бы просто не хватило сил. И дар… Его тогда не было… Понимаешь?

Руаль замер.

— Я не спрашивал об арке.

Собственные слова ударили меня сильнее, чем могло бы ударить обвинение.

— Но ты подумал.

— Теперь подумал, — в его голосе слышались нотки ярости.

— Дар появился после падения. Клянусь. У меня никогда не было магии. Это подтверждено двумя освидетельствованиями. Я не могла обрушить арку! — кричала я, забывая обо всем на свете.

— Значит, государственные проверки для вас являются доказательством? Последний инцидент с Глорией свидетельствует, что верить им нельзя! — резко произнес герцог.

Я не сразу поняла его вопрос. Потом вспомнила Глорию. Её документы тоже были заверены. И всё оказалось ложью.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что я не подкупала магов! Не подделывала результаты! У Моллардов просто бы не хватило денег на подкуп! Мы и так едва сводили концы с концами! — выпалила я, понимая, что пути обратно больше нет.

— Откуда мне знать?

— Руаль…

— Я знал Глорию несколько лет и не заметил обмана. Вас знаю куда меньше. И за это время вы скрыли от меня дар, магическое воздействие на цепочку и то, что едва не сожгли собственную комнату.

Каждое слово било точно туда, где ещё оставалось тепло от его поцелуя.

Я попыталась опуститься. Представила, как тело касается матраса, как возвращается тяжесть. Но холодные нити только сильнее обвили меня, удерживая в воздухе.

— Я спасла тебя, — прошептала я. — Разве ты не понимаешь? Я действительно думала, что ты погибнешь. Я не знала, что дракона не убьёт камень. Просто увидела, что арка падает, и бросилась. Если бы я сама всё устроила, зачем мне было ломать себе позвоночник? Зачем отказываться от брака? Зачем сейчас предлагать тебе свободу?

— Я не знаю.

— Посмотри на меня! — зарыдала я. — Посмотри! На это тело! Если бы я могла избежать этой боли, я бы сделала все! Это больно. Очень больно. Каждый шаг, каждое движение — это боль!

— Я смотрю.

— Тогда поверь!

Руаль перевёл взгляд на пустоту между моим телом и кроватью. Потом на люстру, которую удержал одной рукой. На осколки хрусталя, рассыпанные по полу.

— Раньше я обвинял вас, не имея ни одного доказательства, — произнёс он тихо. — И был неправ.

Надежда болезненно сжала грудь.

— Да.

— Теперь вы висите передо мной в воздухе. У моих ног лежит люстра. Вы признались, что способны двигать предметы на расстоянии и уже не раз скрывали проявления дара. Выходит, что я был прав тогда по поводу вазы? — спросил герцог. — И именно поэтому вы не приняли драгоценности. Вас мучила совесть!