Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

чтобы миссис Моллард оправдывалась перед судом. И рассказывала, куда дела эти деньги. Мне не нравится то, что она создает образ любящей матери. Пора людям увидеть ее настоящее лицо. Если она дорожит репутацией, то это будет для нее страшный удар. Но без согласия Флорис ничего не предпринимать.

Я представил лицо матери Флорис, когда к ней явятся королевские поверенные. Лицо женщины, которая продала дочь ради комфорта другой дочери. На несколько мгновений стало легче. Холодная месть согрела грудь лучше любого вина.

— Откройте отдельный счёт на имя Флорис, — продолжил я. — Переведите туда сумму, равную компенсации. И добавьте туда еще мои деньги. Сумму я напишу. Возвращённые у её матери деньги также переведите на ее счет.

— Если их удастся вернуть, — заметил секретарь.

— После разговора со мной люди обычно находят даже те деньги, которые уже потратили, — насмешливо произнес я.

Секретарь кашлянул, скрывая то ли испуг, то ли улыбку.

— Будет исполнено.

Я положил перед ним письмо из канцелярии и уже направился к двери.

— Что ещё?

Секретарь помедлил.

— Леди Моллард уезжает? — спросил он.

Отвечать не хотелось. Слово «уезжает» казалось физически болезненным, как удар под дых.

— Да,— прорычал я.

Это слово оказалось тяжелее любого приговора. Оно повисло в воздухе, густое и липкое.

— И вы позволите?

Я медленно повернул голову. Секретарь побледнел, осознав, что спросил лишнее.

— Простите, ваша светлость. Я не имел в виду…

— Я тоже задаю себе этот вопрос.

На этом разговор был закончен.

Я вышел из кабинета, держа письмо с признаниями заговорщиков. Газету я оставил на залитом чернилами столе. Флорис не нуждалась в статье, чтобы стать невиновной. Она была невиновна и до того, как типографская краска коснулась бумаги. Виноват был только я. Я был виноват в том, что постоянно подозревал ее в том, что арка — это ее рук дело. Она скрыла от меня дар. И я имел право требовать объяснений. Но не имел права превращать одну тайну в доказательство всех придуманных мною преступлений.

По коридору мне навстречу торопился Вейрен. Его сюртук был застёгнут неправильно, одна пуговица осталась незастёгнутой, волосы растрепались, а в руке он сжимал лекарский саквояж так, что побелели костяшки.

— Что вы опять сделали? — спросил он вместо приветствия. Глаза его были узкими, полными раздражения.

— Почему сразу я? — спросил я, глядя на доктора.

— Насколько я успел понять, в комнате упала люстра, леди Флорис парила над кроватью, а после разговора с вами снова повредила спину. Кому ещё мне предъявлять претензии? — съязвил доктор.

Я отступил, пропуская его. Движение далось с трудом, тело казалось свинцовым.

— Сначала осмотрите Флорис.

— Именно это я собирался сделать, пока вы не загородили коридор своим… раскаянием.

Вейрен дёрнул дверь, но я удержал его за локоть. Хватка была железной.

— Она действительно могла восстановиться быстрее из-за дара?

— Могла. А могла восстановиться вопреки ему. Я не узнаю, пока не проведу обследование. И если вы сейчас потребуете точный ответ, я ударю вас саквояжем, — проворчал магистр.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— С причиной половины моих бессонных ночей! — буркнул он.

Он вырвал локоть и вошёл в комнату.

Дверь закрылась.

Я остался ждать. Стоял посреди коридора, чувствуя себя чужим в собственном доме.

За ней слышались голоса, звон склянок и возмущение Мелли. Один раз Флорис вскрикнула. Я шагнул к двери, мышцы напряглись, готовые ворваться внутрь, но остановился. Рука замерла в дюйме от дерева.

Через несколько минут Вейрен вышел. Лицо его было сосредоточенным, но плечи чуть опустились.

— Позвоночник не повреждён, — сообщил он. — По крайней мере, я не вижу новых изменений. Мышцы спазмированы, боль усилилась из-за падения и перенапряжения. Ей нужен покой. Полный. Абсолютный.

— Она может ехать?

— Нет.

Облегчение оказалось таким сильным, что я едва не выдохнул. Колени слегка подогнулись.

Вейрен прищурился, изучая моё лицо.

— Даже не думайте радоваться. Я сказал, что ей нельзя ехать сегодня. Завтра, если показатели будут нормальными, я не смогу удержать её медицинскими причинами. А вы, полагаю, исчерпали все остальные.

— Я не собираюсь её удерживать, — произнес я. — Особенно силой.

— Рад слышать. Осталось убедить в этом ваши руки, охрану, ворота и дракона, — не удержался Вейрен.

Он пошёл по коридору, шаркая ногами.

— Вейрен, — окликнул я его.

Магистр обернулся.

— Спасибо.

На его лице появилось такое выражение, словно он обнаружил новый и крайне редкий симптом. Смесь удивления и недоверия.

— Падение люстры повредило ещё и вас? Чтобы герцог и благодарил? Ну это уже что-то новенькое! — заметил Вейрен.

— Уходите, — насмешливо произнес я.

— Вот теперь узнаю герцога.

Когда Вейрен скрылся за поворотом, я подошёл к комнате Флорис.

Постучал. Три раза. Тихо.

Внутри что-то затихло. Шаги прекратились.

Дверь открыла Мелли. Глаза у неё покраснели, рукава были закатаны. Раньше она отступала, едва видела меня. Теперь встала в дверях, загородив проход всем своим маленьким, хрупким телом.

— Ваша светлость.

— Мне нужно поговорить с Флорис, — твердо произнес я.

— А ей нужно не разговаривать с вами! — гордо произнесла Мелли.

— Мелли, — послышался из комнаты голос Флорис. Тихий, уставший.

Служанка не сдвинулась с места.

— Магистр велел вам отдыхать! После такого всплеска силы, вам необходим отдых!

— Я не усну, пока его светлость стоит за дверью. Стены и так едва пережили наш последний разговор.

— Люстра не пережила, — пробормотала Мелли.

— Люстру я заменю, — ответил я. — А теперь пропустите.

Она посмотрела на меня с такой ненавистью, что я почти ощутил уважение. В её взгляде не было страха перед титулом. Только защита того, кого она любила.

— Некоторые вещи нельзя заменить, — произнесла Мелли, глядя прямо мне в глаза.

— Знаю.

Мелли явно не ожидала согласия. Она оглянулась на хозяйку, потом снова посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло сомнение.

Я мог приказать ей отойти. Мог просто отодвинуть её.

Вместо этого спросил:

— Можно войти?

Тишина затянулась. Секунды тянулись медленно, вязко.

— Входите, — наконец ответила Флорис. — Мне всё равно придётся узнать, что вы успели решить.

Мелли отступила, но осталась возле двери, скрестив руки на груди.

На полу больше не было осколков. Разбитую люстру убрали, однако в потолке темнело отверстие с оборванными креплениями, зияющее чёрной пустотой. Возле кровати стоял раскрытый