Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Мы создадим ее с нуля, – продолжает он с такой убежденностью, что я не могу не верить ему. – У нас будут дети, большой дом, собака… Все у нас будет, Ань. А главное, что мы будем вместе.

Он вдруг замолкает, словно собираясь с мыслями, а потом решительно произносит:

– Ни черта я не готовился. – И эта внезапная грубоватая искренность заставляет меня улыбнуться сквозь слезы. – Думал, по-другому все будет, но не могу я больше держать это в себе. Не могу ждать ни минуты.

Смотрю на него с недоумением, не понимая, к чему он клонит, но чувствуя, как сердце начинает биться еще быстрее в предвкушении чего-то важного. А Руслан неожиданно приподнимается и тянется к своей дорожной сумке, стоящей у кровати. Через мгновение он возвращается, держа в руке маленькую гладкую коробочку нежно-мятного цвета.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Ань. Хочу прожить с тобой всю жизнь, до последнего вздоха. Каждое утро просыпаться и видеть твое сонное лицо на соседней подушке. Хочу любить тебя, заботиться о тебе, быть твоей опорой и защитой. Хочу, чтобы ты стала матерью моих детей, чтобы мы вместе учили их ходить, говорить, радоваться жизни и любить этот чертовски сложный, но такой настоящий мир. Хочу, чтобы мы встретили вместе старость, какой бы она ни была, главное – вместе. Чтобы держались за руки, сидя на скамейке в парке или у нашего дома, и вспоминали нашу молодость. – Он делает глубокий вдох. – Мое сердце принадлежит только тебе, и так было всегда. Ты выйдешь за меня, Ань?

Время вокруг нас словно останавливается. Я смотрю, как Руслан открывает коробочку, и вижу потрясающе красивое кольцо с бриллиантом, сверкающим в лучах яркого солнца. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди, а глаза снова наполняются слезами.

– Конечно, да, – выдыхаю я, чувствуя, как счастье переполняет меня до краев. – Конечно, да, Руслан! Я буду твоей женой! Сегодня, завтра, всегда!

Он надевает кольцо на мой палец.

– Теперь к Анатолию Ивановичу я поеду в статусе твоего жениха, – говорит Руслан с улыбкой, в которой читается и гордость, и легкое волнение, – а не просто какого-то парня с улицы.

Я смеюсь, представляя лицо отца, когда он узнает, что у него теперь есть не только дочь, но и зять. А потом бросаю взгляд на часы, висящие у окна.

– Блин, нам нужно поторопиться, если не хотим пропустить встречу, – говорю я, хотя мне совсем не хочется покидать эту кровать, это мгновение, это счастье.

Но впереди у нас целая жизнь, полная таких моментов. И черная линия на руке Руслана теперь кажется мне не символом боли, а напоминанием о том, через что нам пришлось пройти, чтобы обрести друг друга вновь. Мы вместе, и это главное…

Глава 30. Анна Богданова

Такси плавно останавливается перед высокими коваными воротами, словно замирая на пороге между двумя мирами – моим прошлым и неизвестным будущим. Я смотрю через окно на причудливый узор металла и чувствую, как в горле пересыхает от волнения. Всего две недели назад я даже не подозревала о существовании этого дома и человека, который в нем живет. Моего родного отца, чья кровь течет в моих венах, но которого я никогда раньше не видела.

– Приехали, – буднично произносит водитель, и его голос выдергивает меня из размышлений.

Руслан быстро расплачивается, пока я продолжаю сидеть неподвижно, вцепившись в рюкзак побелевшими пальцами так, будто он – мой последний якорь в этом мире. Руслан выходит первым и протягивает мне руку.

– Анют, все будет хорошо. – Его голос, как всегда, звучит уверенно и спокойно.

Я киваю, пытаясь улыбнуться, но губы дрожат, выдавая мое волнение. Выбираюсь из машины, и ноги предательски подкашиваются, словно отказываясь нести меня навстречу судьбе. Благодарна Руслану, что он крепко держит меня за руку. Его теплая и надежная ладонь – единственное, что не дает мне развернуться и убежать куда подальше.

– Я не знаю, что сказать ему, – шепчу я, глядя на двухэтажный дом, возвышающийся над забором. – Что обычно говорят отцам, которых видят впервые в жизни?

Руслан обнимает меня за плечи и нежно целует в висок. Его губы задерживаются на моей коже, словно он передает мне частичку своей силы.

– То, что чувствуешь. Просто будь собой, Анюта. Он ждет тебя не меньше, чем ты его. Может, даже больше. Представь, каково ему – вдруг узнать, что у него есть взрослая дочь, которую он никогда не видел и даже не подозревал о ее существовании.

Его слова отзываются теплом в груди, и я наконец набираюсь смелости. Мы подходим к калитке, и я, не давая себе времени на сомнения, решительно нажимаю на кнопку вызова домофона.

– Да? – отвечает напряженный мужской голос через несколько секунд тишины.

– Здравствуйте, это… Аня. – Мой голос дрожит, и я крепче сжимаю руку Руслана.

– Анечка! – В голосе слышится волнение и радость. – Господи, ты уже здесь! Сейчас, сейчас открою! Одну секунду!

Раздается звук отпираемого замка, и калитка поддается с тихим скрипом, словно приглашая в новую жизнь. Мы проходим на территорию, и я замираю, оглядываясь и впитывая каждую деталь. Ухоженный ровный газон изумрудного цвета, аккуратные дорожки из природного камня, беседка вдалеке, увитая лианами… И дом – большой, но не кричаще роскошный, а какой-то… уютный, даже несмотря на внушительные размеры.

На крыльце стоят четыре человека. Двое мужчин, женщина и парень. В мужчине постарше я сразу узнаю Сергея Ивановича. Он улыбается мне, и эта улыбка немного успокаивает, ведь у меня есть хоть что-то знакомое в этом новом мире.

Но мой взгляд невольно притягивает другой мужчина. Чуть моложе, с едва заметной сединой на висках, подтянутый и статный. Я сразу понимаю, что это он. Мой отец.

Анатолий Иванович медленно спускается с крыльца, и каждый его шаг кажется мне вечностью. Я тоже делаю шаг вперед, потом еще один, оставляя Руслана позади. Мы сближаемся, как две планеты, притягиваемые невидимой гравитацией, и я замечаю его глаза – такие же болотно-зеленые, как мои собственные. В голове тут же звучат мамины слова о том, что у меня глаза отца. Теперь я и сама отчетливо вижу это.

Он останавливается в шаге от меня. Его пальцы нервно перебирают невидимые нити, а глаза внимательно изучают мое лицо, словно он до сих пор не может поверить в то, что я сейчас стою перед ним. Его губы дрожат, и я вижу, что ему трудно говорить. Он делает глубокий вдох, и на его лице появляется робкая, почти мальчишеская улыбка.