Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

которое, как правило, предназначается для родителей. Мне становится интересно, откуда у них появились именно такие отношения. Как они зародились, где и почему, и что же такого должно было случиться, что настолько сблизило их. Вместе с тем я понимаю, что практически ничего не знаю о людях, обитающих в «Омеге пойнт».

Я оглядываю присутствующих, они увлечены своими занятиями. Здесь присутствуют мужчины и женщины, молодые и среднего возраста, все такие разномастные, всех, как говорится, форм и размеров. Они общаются друг с другом, как члены одной большой семьи, и я, ощущая какую-то непонятную, странную боль в боку, словно во мне протыкают дыры, постепенно сдуваюсь.

Все это напоминает такое состояние, будто я прижалась лицом к стеклу и наблюдаю за всем тем, что происходит где-то очень далеко. Мне хочется стать частью чего-то того, что мне, как я знаю, недоступно. Иногда я забываю, что где-то существуют люди, которые, несмотря ни на что, умудряются до сих пор улыбаться.

Они еще не потеряли надежды.

Я ощущаю какую-то непонятную робость, смущение и даже стыд. При дневном свете мои мысли кажутся такими темными и грустными, и мне хочется притвориться оптимисткой, хочется верить в то, что я все же найду способ жить дальше. И может быть, все получится так, что и у меня тоже появится шанс.

Кто-то пронзительно свистит.

– Внимание всем! – выкрикивает Касл, сложив руки рупором у рта. – Все садятся на свои места, хорошо? Нам надо еще раз скоординировать наши действия. Особенно это важно для тех, кто еще ни разу не участвовал в подобных мероприятиях. Поэтому мне нужно, чтобы вы все на какое-то время успокоились. – Он бегло оглядывает присутствующих. – Вот так. Хорошо. Сейчас садитесь на свои места. Ну или где вам удобнее. Лили, тебе совсем не обязательно… хорошо, пусть будет так. Садись, пожалуйста. Начнем ровно через пять минут, ладно? – Он поднимает ладонь и растопыривает пальцы. – Пять минут.

Я тихо устраиваюсь за ближайшей ко мне партой, стараясь не оглядываться по сторонам. Голова у меня опущена, я рассматриваю структуру дерева прямо перед собой, уставившись на крышку парты, а вокруг меня все тоже начинают рассаживаться по местам. Наконец я осмеливаюсь посмотреть направо. Я вижу блестящие белые волосы, такую же белоснежную кожу и замечаю, что на меня смотрят ясные голубые глаза.

Брендан. Электрический мальчик.

Он улыбается и машет мне двумя пальцами.

Я опускаю голову пониже.

– Эй, привет, – слышу я чей-то голос. – А ты что тут делаешь?

Я резко поворачиваюсь влево и обнаруживаю рядом с собой парня со светлыми волосами и черными пластиковыми очками на крючковатом носу. Ироническая улыбка кривится на бледном лице. Уинстон. Я помню его. Он беседовал со мной, когда я только приехала в «Омегу пойнт». Тогда он сказал, что он психолог. Заодно он является разработчиком моего костюма. И перчаток, которые я испортила.

Мне кажется, он в каком-то смысле гений. Хотя я в этом не уверена.

В данный момент он грызет колпачок своей ручки и внимательно смотрит на меня. Указательным пальцем поправляет очки на переносице. Я вспоминаю, что он задал мне вопрос, и пытаюсь на него ответить.

– Я в общем-то сама не очень это понимаю, – говорю я. – Меня Кенджи сюда привел, но зачем – не сказал.

Уинстон, похоже, ничуть не удивлен. Он закатывает глаза к потолку:

– Вечно он со своими долбаными тайнами. Не понимаю, почему ему так нравится всех держать в неведении. Похоже на то, что он возомнил, будто у него не жизнь, а настоящий детектив или еще что-то в том же духе. Постоянно все драматизирует. Это так раздражает!

Я ума не приложу, что нужно отвечать в подобном случае.Я невольно думаю о том, что Адам, наверное, согласился бы с ним, и сразу начинаю думать снова об Адаме, а потом я

– Да не слушай ты его, – вступает в разговор голос с британским акцентом. Я поворачиваюсь и вижу, что Брендан по-прежнему улыбается мне. – Уинстон рано по утрам всегда немного грубоват.

– Боже. Разве сейчас рано, – спрашивает Уинстон. – Я бы сейчас солдату в пах врезал за чашечку кофе.

– Ты сам виноват в том, что никогда не спишь, приятель, – парирует Брендан. – Ты полагаешь, что три часа сна тебе хватит, чтобы нормально функционировать? Да ты спятил.

Уинстон швыряет свою обгрызенную ручку на парту. Проводит уставшими пальцами по волосам. Стягивает с носа очки и потирает лицо.

– Это все долбаное патрулирование. Каждую ночь, чтобы ее… Что-то тут происходит, обстановка накаляется. Зачем столько солдат тут бродит по ночам? Какого черта им тут понадобилось? Вот мне и приходится постоянно быть начеку…

– О чем ты говоришь? – выпаливаю я, не успев остановиться вовремя. Я уже навострила уши, и мой интерес возрастает с каждой минутой. Новости из внешнего мира – это что-то новое, чего мне пока не представлялось возможным услышать. Касл так усердно принялся за меня, сосредоточившись на моей энергии и бесконечных тренировках, так что я мало что слышала от него, кроме постоянных «у нас заканчивается время», и еще он повторял, что я должна «научиться, прежде чем будет слишком поздно». Но теперь мне важно узнать: неужели дела обстоят еще хуже, чем я могла предполагать?

– Ты имеешь в виду патрулирование? – переспрашивает Брендан и понимающе машет рукой. – Тут все просто. Мы работаем сменно, так? По двое, то есть по очереди, дежурим ночью, – поясняет он. – Большую часть времени это обыденная работа, ничего серьезного, никаких проблем не возникает.

– Но в последнее время все почему-то изменилось, даже странно, – вмешивается Уинстон. – Становится похоже на то, что они действительно разыскивают нас. То есть это уже не просто безумная теория. Они понимают, что мы представляем собой реальную угрозу, и им обязательно нужно выяснить, где же мы все-таки находимся. – Он качает головой. – Но это невозможно.

– Ничего невозможного нет, приятель.

– Но как, черт возьми, они могут нас обнаружить? Мы представляем собой нечто вроде этого долбаного Бермудского треугольника.

– Очевидно, нет.

– Что бы то ни было, но я начинаю беситься, – говорит Уинстон. – Здесь повсюду бродят солдаты, они подошли совсем близко к нам. Мы даже видим их на мониторах камер слежения, – поясняет он, заметив мое смущение. – Но что самое странное, – добавляет он, понижая голос, – так это то, что всякий раз вместе с ними появляется и сам Уорнер. Каждую ночь. Он ходит вокруг них, отдает какие-то приказы, которые я не слышу. И рука у него еще