Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

– Уорнер? – Я широко раскрываю глаза. – Он там с ними? А это… странно, да?

– Даже очень странно, – подтверждает Брендан. – Он ведь главнокомандующий и правитель Сектора 45. При нормальных условиях он бы послал сюда полковника, если не лейтенанта. Сам он занимается делами на базе, надзирает за своими солдатами. – Брендан качает головой. – Но он немного легкомысленный, раз уж решил рискнуть сам. И проводить столько времени за пределами своего собственного лагеря. Странно, как ему удается выбираться оттуда каждую ночь.

– Это верно, – кивает в знак подтверждения Уинстон. – Именно так. Становится интересно, кого же он там оставляет за главного. Этот парень никому не доверяет. Начать с того, что никто раньше не слышал о том, чтобы он передавал хоть кому-нибудь свои полномочия. Поэтому то, что он покидает базу каждую ночь… – Пауза. – Что-то здесь не складывается. Происходит нечто странное.

– А вам не кажется, – спрашиваю я, ощущая и страх, и отвагу одновременно, – что он целенаправленно кого-то что-то ищет?

– Ну конечно, – выдыхает Уинстон. Чешет нос. – Именно так я и считаю. Только, черт возьми, хотелось бы узнать, что именно он пытается отыскать.

– Очевидно, нас, – говорит Брендан. – Он ищет нас.

Но Уинстона это не убеждает.

– Не знаю, – говорит он. – На этот раз все как-то по-другому происходит. Они искали нас годами, но ничего подобного мы не наблюдали. Никогда они не направляли такое количество солдат для такой миссии. И настолько близко к нам не подбирались.

– Вот это да, – шепчу я, однако не доверяю сама себе и не выдвигаю собственных теорий по этому поводу. Я не хочу думать о том, кого именно Уорнер пытается тут отыскать. И еще все это время я думаю о том, почему эти парни так свободно разговаривают со мной, как будто я уже стала одной из них.

Но я не осмеливаюсь заговорить об этом.

– Да, – говорит Уинстон, снова взяв в руку свою обгрызенную ручку. – Это какое-то безумие. Но как бы там ни было, если мы сегодня не добудем новую партию кофе, лично мне будет фигово.

Я оглядываю комнату. Кофе нигде не видно. Еды, кстати, тоже. Я не понимаю, что все это означает для Уинстона.

– Мы что же, перед занятиями еще будем завтракать?

– Не-а, – отвечает он. – Сегодня мы будем питаться по другому расписанию. Кроме того, у нас будет широкий выбор, когда мы вернемся. И мы первыми будем снимать пробу. По-моему, это единственное преимущество, как мне кажется.

– Вернемся откуда?

– Извне, – поясняет Брендан и откидывается на спинку стула. Он указывает куда-то в потолок. – Мы поднимемся наверх и выйдем наружу.

– Что?! – Я впервые чувствую, как меня охватывает возбуждение. – Правда?

– Ага. – Уинстон снова надевает очки. – Похоже на то, что это будет посвящение тебя в то, чем мы тут занимаемся. – Он кивком указывает куда-то в переднюю часть класса, и я вижу, как Кенджи затаскивает на парту огромный чемодан.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я. – Чем вы тут занимаетесь?

– Ну, видишь ли… – Уинстон неопределенно пожимает плечами. Потом складывает руки на затылке. – Большими кражами. Вооруженными грабежами. И тому подобным.

Я начинаю смеяться, но Брендан меня останавливает. Он кладет мне руку на плечо, и я застываю в страхе. Мне кажется, он сошел с ума.

– Нет, он не шутит, – обращается ко мне Брендан. – Я только надеюсь на то, что ты умеешь обращаться с оружием.

Глава 18

Мы выглядим как бездомные.

А значит, как самые обыкновенные гражданские лица.

Мы вышли из класса в коридор, и все при этом нарядились в похожие комплекты одежды, поношенные, серо-буроватые и изрядно потрепанные. Каждый из нас по дороге поправляет свой костюм. Уинстон снимает очки, перекладывает в карман пиджака и плотно застегивает пальто. Подбородок у него прикрыт воротником, в который он прячет чуть ли не пол-лица. Лили, одна из наших девушек, оборачивает толстый вязаный шарф вокруг шеи, также заматывая себе рот и нос, и для надежности еще нахлобучивает сверху капюшон длинного плаща. Я вижу, как Кенджи натягивает здоровенные перчатки и поправляет свободные штаны с карманами на бедрах, чтобы его пистолет был не так заметен.

Возле меня со своей одеждой возится Брендан.

Он вынимает из кармана маленькую шапочку и натягивает ее на голову, потом застегивает пальто до самой шеи. Поразительно, как его черная шапочка оттеняет эти голубые глаза, отчего они кажутся еще ярче и пронзительнее, когда он бросает на меня взгляд. Он замечает, что я тоже смотрю на него, и одаривает меня ослепительной улыбкой. Потом бросает мне пару старых перчаток размера на два больше, чем мне требуется, после чего нагибается, чтобы зашнуровать ботинки.

Я набираю в легкие воздух.

Я пытаюсь сосредоточить всю энергию на том, где я сейчас нахожусь, что делаю в данный момент и что буду делать в самое ближайшее время. Я приказываю себе не думать об Адаме, не думать, как он себя чувствует, как проходит его исцеление и что именно он испытывает в эту минуту. Я умоляю себя не вспоминать наши последние минуты вместе. То, как он прикасался ко мне, как обнимал меня, его губы, и его руки, и его учащенное дыхание…

Но у меня из этого ничего не получается.

Я не могу не думать о том, что он постоянно защищал и оберегал меня, как он почти не лишился из-за этого собственной жизни. Он всегда охранял меня, постоянно был начеку, да так и не осознал до конца, что это я, именно я сама представляла для него наибольшую угрозу. Я была самой опасной. Он слишком высоко ценит меня, ставит меня на пьедестал, которого я не заслуживаю. Он, возможно, и не подозревал, что я прекрасно сознаю свои способности и знаю, что может из этого получиться. Я отдаю себе отчет и в том, что при желании я могу причинить страшную боль абсолютно любому человеку.

Теперь мне это хорошо известно.

Я знаю, что могу разорвать Касла пополам. Я знаю, что могу оторвать башку Кенджи и вбить ее в стенку. Я знаю даже то, что способна расколоть саму земную ось.Я знаю, что могу заставлять людей совершать различные поступки. Очень плохие. И болезненные. Но от этого мне ничуть не лучше. От этого я вовсе не чувствую себя уверенной и всемогущей.

Мне от этого становится плохо.

Но мне определенно не требуется никакой защиты. Мне не нужен никто, кто волновался бы