Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Из широкой груди владельца компании «Гром Групп» внезапно вырвался низкий утробный рык, прежде чем он яростно проревел:

— По-шли-вы-вон! На-хер! Сей-час-же!

Тут же раздался оглушительный звук суматошного движения, когда пятьдесят перепуганных мужчин разом ринулись к единственной двери. Один споткнулся о другого, чуть не упав. Несколько человек безнадёжно застряли в узком дверном проёме, отчаянно пытаясь протиснуться и выбраться из переговорной.

Как раз в тот момент, когда наглый сотрудник из маркетинга, который так бесцеремонно комментировал моё платье, попытался незаметно улизнуть вместе со всеми, Михаил Сергеевич молниеносно схватил его за воротник рубашки.

В огромной комнате остались только трое: я, хамоватый маркетолог и разъярённый до предела бизнесмен.

По всей переговорной прокатился оглушительный грохот — Громов с нешуточной силой прижал перепуганного маркетолога спиной к стене.

Значит, он всё-таки слышал, что этот тип наговорил обо мне.

Я в полном шоке прикрыла рот ладонью, затем быстро встала на ноги и бросилась к своему начальнику.

— Михаил Сергеевич! — попыталась окликнуть я его.

Одна крупная рука, испещрённая прожилками вен, сейчас упиралась в трясущуюся грудь насмерть перепуганного мужчины, безжалостно прижимая его всем весом к холодной стене.

Лицо маркетолога внезапно побелело до синевы, и я с ужасом заметила, что эта сильная рука, давящая на его грудь, постепенно перекрывает ему кислород. Ещё немного — и он потеряет сознание.

Я в отчаянии схватила Михаила Сергеевича за руку и быстро, почти выдохнула:

— Думаю, с него вполне хватит. Он понял.

Громов даже не посмотрел в мою сторону. Его тёмные, по-настоящему смертоносные глаза остались прикованными к бледному, тощему мужчине, которого он с каждой секундой сильнее прижимал к стене.

— Имя, — прозвучал хриплый, до предела властный голос, скорее приказывающий, чем спрашивающий. — Как тебя зовут?

— Георгий, — с трудом прохрипел маркетолог, хватая ртом воздух. — Георгий Никифоров.

— Скажи мне, Георгий, — медленно проговорил Громов сквозь стиснутые зубы, и у него на скуле заметно заиграла желвак. — Ты дорожишь своей работой?

Мужчина, намертво пришпиленный к стене, судорожно кивнул и еле слышно выдохнул:

— Да... очень.

— А своей жизнью дорожишь? — из мощной груди моего начальника снова вырвался грубый, угрожающий звук.

Георгий часто закивал, и его глаза мгновенно наполнились предательскими слезами.

— Тогда извинись перед Екатериной Петровной, — холодно приказал Михаил Сергеевич, продолжая давить на горло другому мужчине. — Немедленно. Сейчас же.

— П-п-прости меня, — губы маркетолога мелко задрожали. — О-очень п-прошу прощения... Я не хотел...

Я замерла на месте и молча наблюдала за разворачивающейся сценой передо мной. Я никогда прежде не видела своего начальника в таком бешеном состоянии, и, честно говоря, больше видеть подобное совершенно не хотелось.

— И чтобы впредь — никогда, — зловеще проскрежетал Громов, и его ярость вырывалась наружу хриплыми, горловыми звуками. — Понял меня?

— Да, — всхлипнул Георгий, как маленький ребёнок. — Да, да, да... Понял... Никогда...

Михаил Сергеевич наконец разжал свою мощную руку, и обмякшее тело у стены медленно сползло вниз, оседая на холодный пол.

— Чтобы твоего жалкого лица больше не было в моём здании, — рявкнул низкий голос моего начальника. — Или я, блин, собственноручно прибью тебя. Ясно?

Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела, как бывший сотрудник с трудом поднялся с пола на подгибающихся ногах и поспешно, почти бегом, вышел из переговорной.

Нас осталось двое, и грохочущий мужской голос сменился звенящей тишиной.

Михаил Сергеевич так и не повернулся ко мне лицом. Он всё ещё стоял ко мне спиной, и его широкие мускулистые плечи тяжело, прерывисто вздымались и опускались.

Пожалуй, сейчас явно не самое лучшее время пытаться его соблазнить, как я планировала.

Я осторожно сделала небольшой шаг вперёд и бережно положила свою ладонь на его напряжённую руку.

Он всё ещё не обернулся.

— Михаил Сергеевич? — тихо и очень осторожно позвала я. — Вы в порядке?

Его большое, мощное тело словно сбросило с себя часть напряжения, едва услышав мой голос. Он медленно повернулся ко мне, сразу же заметив искреннее беспокойство в моём тоне.

Я громко, шумно выдохнула, когда наконец увидела, насколько тёмными стали его обычно светлые радужки. Такого глубокого, почти чёрного цвета я никогда прежде не видела.

Он молча протянул мне свою большую руку.

Его голос неожиданно стал мягким, похожим на тихое довольное урчание, когда он негромко произнёс:

— Пойдёмте со мной.

Меньше всего в тот напряжённый момент я хотела расстроить или разозлить его ещё сильнее.

Я без колебаний взяла его тёплую руку.

Он мягко, но уверенно потянул меня за руку и осторожно вывел из душной переговорной. Его другая рука с заметной силой захлопнула тяжёлую дверь за нами.

Мы молчали, пока неспешно шли по коридору к лифту. Продолжали молчать, пока поднимались на тридцать третий этаж в его личном лифте. Хранили молчание, пока наконец не дошли до его просторного кабинета.

Но моя рука так и не покинула его крепкой ладони. Он сжимал её настолько крепко, будто никогда не собирался отпускать, что вырваться было бы просто невозможно.

Нас окружил монохромный чёрно-белый мрамор, когда мы вошли в роскошный кабинет человека, который, казалось, находился на самой грани нервного срыва.

Я осторожно высвободила свою руку из его хватки и наконец решилась нарушить затянувшуюся тишину:

— Что это вообще там было? Я никогда не видела вас таким.

Он не ответил мне. Вместо этого Михаил Сергеевич сделал несколько длинных решительных шагов к своему массивному столу из тёмного дерева и тяжело опустился в дорогое кожаное кресло.

Мои высокие каблуки громко отстукивали мерный ритм по холодному кафельному полу, пока я следовала за ним к столу.

Михаил Сергеевич провёл рукой по своим иссиня-чёрным волосам, откинувшись в кресле. Его тёмный, пронзительный взгляд был устремлён исключительно на меня. Наши глаза встретились, и в его взгляде явственно читалось требование и прямой приказ, будто он не собирался отводить его в самое ближайшее время.

Я прямо, не отступая, встретила его тяжёлый взгляд и упрямо сказала:

— Я имею полное право носить то, что хочу.

— Да. Имеете, — он коротко кивнул один раз и хрипло произнёс: — Но только если я буду собственноручно выкалывать глаза всем тем, кто посмеет так смотреть на вас.

Сделав ещё один небольшой шаг ближе к его столу, я снова заговорила:

— Михаил Сергеевич, я...

— Перестань, — потребовал низкий голос. Михаил