Порочный грешник - М. Джеймс

вижу бледное лицо Цезаря, прежде чем он исчезает в лифте. И всё, что я могу сделать, это ждать и надеяться, что я не потеряла мужчину, которого люблю, прежде чем у меня появилась возможность по-настоящему быть с ним.

В приёмном покое стерильно и холодно. Я расхаживаю взад-вперёд, мои руки всё ещё в его крови, и я снова и снова прокручиваю в голове каждый момент этого вечера. Тристан, как ни странно, ждёт вместе со мной. Он звонит жене, чтобы рассказать о ситуации, а потом устраивается в пластиковом кресле в приёмном покое.

Я не могу избавиться от чувства вины. Он был там, чтобы спасти меня. Может, мне не стоило давать ему надежду на то, что это сработает. Может, мне стоило сбежать после того первого нападения и каким-то образом оказаться так далеко, чтобы он не смог меня найти, хотя в глубине души я понимаю, что это было бы бесполезно. Мне кажется, что я каким-то образом виновата в этом, хотя логически я понимаю, что это не так и что, если бы Цезарь не пришёл за мной, я бы сейчас подвергалась пыткам и, возможно, даже потеряла бы ребёнка из-за шока.

Это тоже был бы не лучший исход, но я не могу смириться с тем, что он, возможно, умирает прямо сейчас из-за меня.

— Бриджит. — Голос Тристана прорывается сквозь мои беспорядочные мысли. Он всё ещё здесь, всё ещё в крови после боя на складе, но почему-то выглядит спокойным. — Тебе нужно присесть.

— Я не могу. — Мой голос звучит хрипло, сорвано от слёз. — Я не могу просто сидеть и ждать.

— Он сильный, — тихо говорит Тристан. — Судя по тому, что я слышал, он через многое прошёл в своей жизни. Если кто-то и сможет это пережить, то только Цезарь.

Я хочу ему верить. Мне нужно ему верить. Потому что альтернатива — мир без Цезаря, в котором я никогда не смогу сказать ему, что я чувствую, и в котором мне придётся растить нашего ребёнка, даже не познакомив его с ним, такая альтернатива, слишком ужасна, чтобы о ней думать.

Доктор Эркли выходит из операционной спустя, кажется, несколько часов. Её халат помялся, а выражение лица невозможно прочесть. Моё сердце замирает, пока я ищу на её лице хоть какую-то подсказку о состоянии Цезаря.

— Как он? — Спрашиваю я едва слышным шёпотом.

Доктор Эркли снимает хирургический колпак, и секунда, прежде чем она заговорит, кажется вечностью, наполненной всеми моими худшими страхами.

А потом она улыбается.

— Он жив.

ГЛАВА 28

ЦЕЗАРЬ

Последнее, что я помню перед тем, как меня поглотила тьма, это голос Бриджит, яростный и отчаянный, который говорил мне, что она любит меня. Её руки прижимались к моей груди, тёплые и липкие от моей крови. Я чувствовал, что она рядом со мной, что она наконец-то хочет быть рядом. Хочет меня.

Я хотел ответить ей тем же, но не смог. Всё погрузилось во тьму, и я потерял её. Потерял реальность.

Темнота странная, не умиротворяющая, как во сне, а тяжёлая и удушающая. Я осознаю, что плыву где-то между сознанием и забытьём, улавливая обрывки голосов и ощущений, которые не совсем складываются в связные мысли.

Голос Бриджит, умоляющий меня остаться с ней. Запах антисептика и гудение аппаратов. Кто-то быстро говорит по-испански, а затем по-английски, возможно, медсестра, отдавая приказы, которые я не могу полностью разобрать из-за своего затуманенного сознания. Боль накатывает и отступает волнами, иногда настолько острая, что я почти прихожу в себя, прежде чем снова погрузиться в небытие.

И сквозь всё это, одна неизменная мысль: воспоминание о голосе Бриджит, когда она говорила мне, что любит меня. Как она запиналась на этих словах, словно ей нужно было их произнести. Словно она не могла жить, не услышав их от меня.

Неужели это произошло? Или мой умирающий разум просто подсказал мне то, что я хотел услышать?

Этот вопрос преследует меня в темноте вместе со страхом, что я всё это выдумал. Что когда я проснусь, если я проснусь, она снова будет смотреть на меня так, словно я её похититель, а не муж, и стены, которые она медленно возводила, встанут на место, став выше и прочнее, чем раньше.

Я не могу потерять её. Не сейчас. Не тогда, когда я наконец-то нашёл то, за что стоит бороться.

Эта мысль возвращает меня к сознанию, словно спасательный круг в темноте. Я должен проснуться. Я должен убедиться, что она в безопасности, что она знает о моих чувствах к ней. Что наш ребёнок вырастет, зная обоих родителей.

Свет медленно проникает в комнату вместе с равномерным биением кардиомониторов и антисептическим запахом медицинского учреждения. Плечо и грудь горят, но боль терпимая, это значит, что я был без сознания какое-то время, достаточное для того, чтобы самое страшное прошло.

— Он приходит в себя.

Голос принадлежит доктору Эркли. Я пытаюсь открыть глаза, но они невероятно тяжёлые.

— Босс? — Другой голос, знакомый и обеспокоенный, моего нового начальника службы безопасности Круза.

Мне удаётся приоткрыть глаза, щурясь от яркого света. Комната медленно обретает чёткость: белые стены, медицинское оборудование, обеспокоенные лица пары моих людей, наблюдающих за мной из-за двери, где они меня охраняют.

— Босс, слава Богу, — выдыхает Круз с явным облегчением в голосе. — Вы были без сознания восемнадцать часов.

Восемнадцать часов. Я пытаюсь сесть, но боль, пронзающая плечо и грудь, заставляет меня опуститься обратно.

— Бриджит, — хриплю я, и голос мой звучит как наждачная бумага. — Где...

— Она в безопасности, — быстро отвечает Круз. — В пентхаусе, под охраной. Доктор Эркли осмотрела её вчера, после того как вас прооперировали, с ней и ребёнком всё в порядке.

Меня переполняет такое сильное облегчение, что я едва могу его вынести. Она в безопасности. Они оба в безопасности.

— Она хотела быть здесь, — продолжает Круз, — но врач в качестве меры предосторожности прописал ей постельный режим. Вчерашний стресс, адреналин… она беспокоилась из-за беременности.

Постельный режим. Это значит, что её здесь нет, что я не могу увидеть её, прикоснуться к ней и убедиться, что с ней действительно всё в порядке. В моей памяти всплывает воспоминание о том, как её окровавленные руки прижимались к моей груди, и мне приходится закрыть глаза, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Снайпер? — Спрашиваю я, заставляя себя сосредоточиться на деле.

— Мёртв. Люди Тристана прикончили его, пока мы везли вас в безопасное место. Должно быть, это тот, кем Матвей угрожал вам, если вы не подчинитесь. Вероятно,