Порочный грешник - М. Джеймс

Я не могу отвести от неё взгляд, боясь, что она исчезнет.

— А теперь?

Она поднимает на меня взгляд, и её карие глаза смотрят на меня открыто и честно.

— Теперь я знаю, что мои чувства к тебе настоящие. Это не стокгольмский синдром, не благодарность и не какая-то ошибочная попытка извлечь пользу из плохой ситуации. Я люблю тебя, Цезарь. Мне нравится твоя самоуверенность, твоя готовность защищать и то, как ты борешься за то, чего хочешь. Мне нравится, как усердно ты пытался показать мне, что сожалеешь о том, как всё началось, и как свирепеешь, когда кто-то угрожает тому, что принадлежит тебе.

Она замолкает и крепче сжимает мою ногу.

— Я рада, что ты пришёл за мной, когда я нуждалась в тебе, даже если для этого пришлось работать с Тристаном, даже если это подвергало тебя опасности, и я рада, что ты убил Матвея Слакова, потому что он посмел тронуть меня.

— Бриджит...

— Я не закончила. — В её голосе звучит сталь, та самая сила, за которую я её полюбил. — Мне также нравится, что ты был готов отпустить меня. Что даже после всего ты был готов выполнить наше соглашение и дать мне развод, если я этого хотела. Я знаю, что ты бы так и сделал, даже если бы не хотел.

Она поднимает руки и обхватывает моё лицо ладонями, поглаживая большими пальцами мои скулы.

— Но я не хочу разводиться, Цезарь. Я хочу остаться твоей женой. Не потому, что должна, не из-за ребёнка, а потому, что я выбираю тебя. Я выбираю эту жизнь, эту сложную, опасную, прекрасную жизнь с тобой. И хотя я всё ещё боюсь, хотя я знаю, что никогда не смогу вписаться в этот мир, я верю, что ты обеспечишь нашу безопасность, и что я нужна тебе, даже если я никогда не смогу вписаться в твой мир.

На мгновение я теряю дар речи. Слова, которые я хотел услышать месяцами, наконец-то прозвучали, но это гораздо больше, чем я смел надеяться. Она не просто любит меня, она выбирает меня. Она хочет построить со мной жизнь.

— Ты уверена? — Спрашиваю я хриплым от волнения голосом. — Потому что, как только ты выберешь это, как только ты выберешь меня, пути назад не будет. Я больше не отпущу тебя, Бриджит. Я не смогу.

— Я не хочу назад, — решительно говорит она. — Я хочу двигаться вперёд. С тобой.

Я не могу больше сдерживаться и прикасаюсь к ней. Я прижимаю ладонь к её щеке и страстно целую, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Облегчение, любовь и отчаянную благодарность за то, что она здесь, что она моя, и она хочет быть моей.

Она тут же отвечает мне взаимностью, обвивает руками мою шею и углубляет поцелуй. Её губы мягкие и тёплые, и она на вкус такая, какой я всегда её хотел.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в губы. — Боже, Бриджит, я так сильно тебя люблю.

— Покажи мне, — шепчет она в ответ, и в её голосе звучит страсть, от которой у меня в паху всё сжимается.

— Я ранен, — напоминаю я ей, хотя моё тело уже реагирует на её близость и обещание в её глазах. Вся кровь, что осталась в моём теле, прилила к моему члену.

— Доктор Эркли разрешила мне заниматься любыми видами деятельности, — бормочет она с коварной улыбкой. — И доктор Эркли сказала, что тебе нельзя перенапрягаться. Но она ничего не сказала о том, чтобы я делала всю работу сама.

От её слов у меня закипает кровь.

— Бриджит...

— Если только ты не хочешь, — говорит она вдруг неуверенно. — Если ты слишком устал или тебе слишком больно...

Я затыкаю её поцелуем, на этот раз более настойчивым и требовательным. Когда мы отстраняемся друг от друга, мы оба тяжело дышим.

— Ты всегда нужна мне, — честно говорю я ей. — Ранен я или нет, ты всегда будешь нужна мне.

Она улыбается и начинает расстёгивать пуговицы на моей рубашке, осторожно обходя бинты на моём плече.

— Хорошо, — говорит она, целуя меня в ключицу. — Потому что мне нужно наверстать упущенное время.

Я позволяю ей осторожно раздеть меня, её руки скользят по моей коже, пальцы обводят мышцы моего живота, а я откидываюсь на кровать и наблюдаю за ней. Она снимает платье, отбрасывает его в сторону и склоняется надо мной, оставшись только в белом шёлковом лифчике и трусиках, которые были на ней под ним. Я и не думал, что у меня может стать ещё твёрже, но мой член пульсирует, и я стону.

Бриджит одаривает меня озорной улыбкой, её пальцы тянутся к моему ремню. Она укладывает меня под себя, раздевает за считаные минуты и тихо постанывает, когда мой член высвобождается. Она тянется к нему, проводит пальцами по пирсингу и наклоняется, чтобы коснуться языком головки.

Её губы на моём члене… это божественно. У меня кружится голова от удовольствия, пока она играет с пирсингом на кончике, дразнит пирсинги, расположенные по всей длине, и играет со мной, пока я не начинаю умолять её. Она снова и снова слизывает предэякулят с головки, гладит, облизывает и сосёт, пока я не тяну её за руки и не притягиваю к себе.

— Мне нужно быть внутри тебя, красавица, — простонал я, и она улыбнулась, мягко оседлав мои бёдра, и сняла с себя нижнее белье. Ощущение её тёплой кожи на моей почти невыносимо, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы сохранить самообладание.

— Скажи мне, если я сделаю тебе больно, — шепчет она, склоняясь надо мной.

— Ты этого не сделаешь, — заверяю я её, сжимая её бедро здоровой рукой. Сейчас ничего не может быть больно. Всё в ней чертовски приятно.

Она медленно опускается, дюйм за дюймом впуская меня в своё тело. Ощущения восхитительны: она такая влажная, такая тугая, такая идеальная для меня. Когда она полностью опускается на меня, мы оба стонем от наслаждения.

— Хорошо? — Спрашивает она, задыхаясь.

— Более чем хорошо, — выдавливаю я.

Затем она начинает двигаться, задавая медленный, мучительный ритм, от которого у меня перед глазами всё плывёт. Она великолепна, возвышаясь надо мной, её голова запрокинута от удовольствия, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание. Я прикасаюсь к ней везде, где только могу, не причиняя себе боли: к её бёдрам, подтянутому животу, покачивающимся, подпрыгивающим грудям, пока она доводит меня до точки невозврата. Когда я чувствую, что мои яйца сжимаются, а оргазм уже