Порочный грешник - М. Джеймс

предложение, это позвонила своей лучшей подруге и попросила её приехать. Как только она оправилась от первоначального шока при виде пентхауса, Цезарь исчез, а мы с ней проговорили несколько часов, и я рассказала ей обо всём, что произошло.

Я сама с трудом верила в то, что говорила. И я переживала, что она может не понять, почему я после всего выбрала Цезаря. Но Дженни, которая всегда была более эксцентричной, чем я, решила, что он идеально мне подходит, несмотря на наше непростое начало. На самом деле она, вероятно, была к нему более снисходительна, чем я.

— Ты выглядишь потрясающе, красавица.

Я оборачиваюсь и вижу Цезаря, стоящего в дверях, уже одетого в свой чёрный свадебный костюм. У меня перехватывает дыхание, как всегда, когда я его вижу. Даже сейчас, после всего, через что мы прошли, он по-прежнему способен заставить моё сердце биться чаще. Его тёмные волосы идеально уложены, голубые глаза тепло смотрят на меня, и на его лице появляется улыбка, та самая, которая раньше выводила меня из себя, а теперь заставляет таять.

— Ты не должен был видеть меня до церемонии, — говорю я ему, но тоже улыбаюсь. — Это не хорошо.

Он входит в комнату, сокращая расстояние между нами с той развязной уверенностью, которая впервые привлекла моё внимание в гараже много месяцев назад.

— Я не верю в приметы, — бормочет он, кладя руки мне на талию. — Я верю в то, что нужно брать то, что я хочу, и держаться за это. И к слову… ты уже моя жена.

— О, — Дженни отступает на шаг. — Я просто... встречусь с вами двумя внизу.

— Так вот что ты со мной сделал? — Шепчу я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него, пока она закрывает за собой дверь. — Взял то, что хотел?

Его лицо становится серьёзным, и он обхватывает мою щёку ладонью.

— Нет, красавица. Ты отдалась мне. Это совсем другое.

Он прав, и мы оба это знаем. Когда мы поженились в первый раз, на той короткой церемонии после того, как на меня напали, я делала это по необходимости. Для защиты. Для нашего ребёнка. Но на этот раз обновляя наши клятвы, я выбираю его. Выбираю нас. Выбираю жизнь, которую мы строим вместе, какой бы сложной и опасной она ни была.

— Ты готова к этому? — Тихо спрашивает он. — Как только мы пройдём по тому проходу, пути назад уже не будет. Ты станешь миссис Бриджит Дженовезе в глазах всех, кто имеет значение в этом городе. Моей женой. Моей партнёршей. Матерью моего наследника.

Я протягиваю руку и поправляю его галстук, хотя в этом нет необходимости.

— Я была готова с той ночи, когда мы остались у меня дома, — тихо говорю я. — Я просто не могла заставить себя поверить в это.

Он улыбается, и его взгляд смягчается.

— Моя упрямая, прекрасная жена. — Он наклоняется и нежно целует меня в губы, стараясь не испачкаться помадой. — Я люблю тебя, Бриджит.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я в ответ и снова нежно целую его.

Из-за двери доносится голос Дженни.

— Бриджит? Один из тех здоровяков снаружи говорит, что машина здесь.

Я фыркаю от смеха, а Цезарь сдерживает смешок, глядя на меня.

— Готова, миссис Льюис-Дженовезе?

Я делаю глубокий вдох и, положив руку на живот, смотрю на него.

— Готова.

Церемония проходит в бальном зале одного из самых эксклюзивных отелей Майами, принадлежащего Константину. Зал превратился в сказочную страну: повсюду белые розы и гипсофила, в хрустальных подсвечниках мерцают свечи, а охраны здесь достаточно, чтобы защитить небольшую страну. Я вижу Константина Абрамова в первом ряду, рядом с ним Валентину, которая наконец-то выглядит довольной, и Тристана О'Мэлли рядом с ним и его женой Симоной. Изабелла заметно отсутствует, за что я ей благодарна.

Но когда я иду по проходу к Цезарю, который отделился от меня, чтобы мы могли всё сделать как следует, я вижу только его. Он ждёт меня у арки, заложив руки за спину, с напряжённым выражением лица, полностью сосредоточенный на мне. От его взгляда я чувствую себя единственной в комнате, самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

Как будто он считает меня идеальной, даже зная все мои недостатки.

Сама церемония проходит как в тумане. Я слышу, как произношу клятвы, которые мы написали вместе, обещая любить, чтить и поддерживать друг друга, что бы ни случилось. Я слышу голос Цезаря, сильный и уверенный, когда он обещает защищать меня и наших детей, никогда не пытаться изменить меня, любить меня такой, какая я есть, до конца наших дней. Я чувствую, как он надевает мне на палец новое обручальное кольцо: потрясающий бриллиантовый круг, который отражает свет и переливается радугой на белом шёлке моего платья, рядом с моим помолвочным кольцом.

А потом Цезарь целует меня, и зал взрывается аплодисментами. Но я могу думать только о том, как его губы касаются моих, как его руки обнимают моё лицо, как он шепчет мне на ухо «моя», так тихо, что слышу только я.

— Твоя, — шепчу я в ответ, и это правда, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Приём проходит элегантно и роскошно, как и тот гала-ужин, на который мы ходили, и я стараюсь получать от него удовольствие, несмотря на то, что чувствую себя не в своей тарелке. Я улыбаюсь, поддерживаю светскую беседу и принимаю поздравления, но мысленно считаю минуты до того момента, когда мы сможем остаться наедине. Когда мы снова будем только вдвоём, я буду самой счастливой.

Цезарь, кажется, чувствует моё беспокойство, потому что в середине ужина он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Как насчёт того, чтобы уйти отсюда?

— А как же твои гости? — Я оглядываю переполненный зал.

— Они переживут без нас, — говорит он, накрывая мою руку своей под столом. — Кроме того, я хочу тебе кое-что показать.

В его голосе звучит что-то такое, что вызывает у меня любопытство, нотка волнения, которую я нечасто от него слышу.

— Что?

— Увидишь. — Он встаёт и протягивает мне руку. — Ты мне доверяешь?

Я даже не раздумываю.

— Всегда.

Мы извиняемся перед Константином и другими важными гостями, и Цезарь объясняет, что его беременной жене нужен отдых. Это не совсем ложь, я действительно устала, и у меня начинают болеть ноги, несмотря на то, что я настаиваю на обуви без каблука, но я вижу, что дело не только в этом. Он буквально вибрирует от предвкушения, пока мы выходим из отеля и садимся в ожидающую нас машину.

— Куда