Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Зверя? — спрашиваю я, глаза сужаются в замешательстве.

— Это его проклятие. — Сурайя хватает меня за лицо и яростно целует. — Не волнуйся, Дар не причинит тебе вреда, — говорит она с улыбкой, которая ничуть меня не успокаивает. Она отделяется от нас и забирается на кровать, виляя своей восхитительной задницей. — Рошан, ты мне нужен внутри.

Почти обезумев от похоти, я не могу снять штаны достаточно быстро, освобождая свой набухший член из тесных объятий. Я делаю одно движение, шипя от чувствительности. Благоговейно я приставляю головку к ее влажному входу и медленно вхожу в нее, стеная от шелковистого ощущения, которое даже столько месяцев разлуки не могли заставить меня забыть. Это плотная посадка, и я работаю для каждого дюйма.

— Блядь, скворец, ты такая хорошая. Как дом, — рычу я, когда вхожу до конца. Такое чувство, что я наконец там, где мне и место.

— Ты тоже. — Она стонет, когда я выхожу очень медленно, не торопясь и растягивая каждую частицу мучительного трения. — Дарриус, иди сюда.

Если она способна говорить, значит, я плохо справляюсь со своей работой. Я врезаюсь обратно, заставляя ее взвизгнуть, когда зарываюсь по самую рукоятку. Послушно, Найтсонг перемещается к изножью кровати, где он упивается видом ее совершенного лица, пока я углубляю свои толчки. Ее тело расположено по диагонали на краю кровати.

— Завладей моим ртом, — говорит она ему дрожащим вздохом, и я дрожу от хриплой похоти в ее голосе. — Заставь меня давиться.

Блядь...

Схватив ее за бедра, я чувствую, как мои глаза закатываются от возвышенного сжатия.

Найтсонг сбрасывает штаны, и она принимает его между своими губами с невнятным стоном, пока я увеличиваю темп сзади. Я понятия не имею, почему идея того, что она сосет ему, пока я беру ее одновременно, такая гребаная горячая, но это так.

Я хочу заставить ее кончить так сильно, чтобы она полетела к луне и звездам, которые она так любит.

— Ро, — ноет она, и мне тепло от этого прозвища, прежде чем ее рот снова наполняется.

— Я знаю, любовь, я держу тебя, — говорю я, протягивая руку, чтобы потереть ее клитор. Ее тело начинает дрожать, и я чувствую, как мой собственный оргазм начинает нарастать у основания позвоночника.

Она отрывается от Найтсонга достаточно долго, чтобы сказать:

— Кончи внутрь меня.

Пески. Ее хриплый звук подобен гребаной дурману. Я толкаюсь быстрее, влажно шлепая по ее заднице, и сжимаю ее опухший клитор, когда она кричит от своего освобождения. Снова ливень звездного света вырывается из ее кожи, руны на ее руках светятся раскаленным добела серебром. Я кончаю сразу за ее кульминацией с мучительным стоном, вбиваясь так глубоко, как только могу, ее тело выжимает каждую последнюю каплю меня, даже когда я смотрю в изумлении на звезду, которая моя.

* * *

Король Ночи

Клянусь, блядь, кровью, она мне нужна сейчас.

Притяжение связи невозможно сопротивляться, и мантикора свирепа под моей кожей, рыча о завершении... воя, чтобы заявить права на то, что наше. Слышать ее отчаянные стоны, видеть, как ее прекрасное лицо искажается от такого блаженства, даже когда она давится моим членом, пока Ачария доводит ее до предела, — это не то, чего я ожидал.

Я должен отдать должное там, где оно причитается. Молодой самец знает, как выжать каждую каплю удовольствия из нее, и уже за это я умиротворен. Если бы он был эгоистичным любовником, я не был бы так добр.

Мантикора сожрала бы его.

Может быть.

К счастью, выражение лучистого удовлетворения на ее лице — это то, чем можно наслаждаться. Ее движения на моем члене неровные и несогласованные, ее глаза мутные от слез, а подбородок мокрый от слюны, но она никогда не выглядела прекраснее. Я осторожно вынимаю головку из ее рта и провожу большим пальцем по ее опухшим губам, вытирая слюну.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, притягивая в свои объятия и мягко целуя в губы. Сидя на краю кровати, я сажаю ее к себе на колени и нежно глажу ее волосы, моя магия скользит по ее телу и проверяет связь с ее. — Слишком устала? Болит?

Ее улыбка такая яркая и блаженная, что почти ослепляет.

— Ничуть.

Она тянется к Ачарии, который лежит на животе поперек кровати, и проводит рукой по его влажным волосам. Он издает мягкий звук удовлетворения, которому я, как ни странно, даже не завидую. И тому факту, что он — причина того, что моя жена сейчас такая удовлетворенная и безвольная. Я провожу кончиком пальца вниз по ее обнаженному телу, обводя твердые бутоны ее сосков, наслаждаясь тем, как она выгибается в моих руках.

— Ты — видение, Звездная, — мягко шепчу я, мои пальцы скользят по каждому ребру и по роскошному изгибу ее бедра.

Ее густые ресницы поднимаются, открывая сияющие серые глаза, освещенные ореолами ее радужной силы.

— Я хочу завершить связь, Дар. Я готова. Я хочу чувствовать тебя глубоко внутри себя и глубоко в своей магии. Я хочу, чтобы мы стали едины.

Ты уверена? — осторожно спрашиваю я, мой жесткий контроль трещит. — Это будет грубо. Мантикора...

Она затыкает меня своим ртом.

Я никогда не была ни в чем так уверена в своей жизни. И я выдержу все, что ты есть, Дар. Просто дай мне всего себя, вот чего я желаю. Мне нужны человек, бог и монстр.

— Скажи «стоп», если захочешь, чтобы это закончилось, — рычу я, наблюдая, как ее глаза расширяются, когда я кладу ее на кровать и нависаю над ней с одним коленом на матрасе, как мстительный зверь, собирающийся взять свой приз. Король Ориндхра отодвигается, чтобы опереться о спинку кровати, его глаза устремлены на наш потрясающий приз, чье тело дрожит от желания.

Я сжимаю свой член в кулак, когда мои тени извиваются в предвкушении. Ее красивые серые радужки расширяются от похоти, ее взгляд устремлен на мою руку, пока я грубо работаю над собой. Я стираю большим пальцем капельку перламутровой жидкости с кончика и мажу ею ее нижнюю губу, мой голод усиливается, когда она слизывает это со стоном.

— Дар...

Мой рот искривляется с безжалостной целью. Время увидеть мою жену прекрасно связанной, умоляющей о разрядке и в моей власти. Я освобождаю свои тени, наблюдая, как моя магия скользит вверх по ее телу, наслаждаясь мягким атласным ощущением ее кожи, укрываясь в каждой ложбинке и впадинке, скользя по каждой сочной вершине и склону. А когда они покрыли каждый дюйм, тогда они начинают обвиваться и сжиматься в серию