Клыки - К. Л. Спир

Его холодные пальцы схватили меня за подбородок.

— То, чего ты хочешь, не имеет значения. Ты моя.

— Я не твоя, — вызывающе выплевываю я, несмотря на охвативший меня страх.

Улыбка не коснулась его глаз.

— Он мертв, Эмбер, и он не вернется.

Боль пронзила меня.

— Это не имеет значения. Я всегда буду принадлежать ему.

Его глаза вспыхнули, и темнота навалилась, тяжелая и удушающая.

— Ты бы посвятила себя человеку, который умер и оставил тебя здесь одну?

— Он не выбирал смерть!

— Он также и не сопротивлялся.

— Его смерть положила начало восстанию, — повторила я слова Немо, хотя они причиняли боль. — Он помог освободить людей!

Тени вокруг него корчились и росли, и мой золотой свет внезапно показался мне маленьким.

— Что ж, тогда в этом разница между нами, — пробормотал он, наклоняясь ближе, — потому что я скорее позволю всему миру сгореть, чем брошу тебя. Я бы никогда не заставил тебя умолять последовать за мной навстречу смерти. Я бы никогда не пообещал любить тебя, а потом бросил.

Я уставилась на него, мое сердце бешено колотилось. Мне хотелось закричать на него, но я ненавидела крошечную эгоистичную часть себя, которая ныла от боли — которая хотела, чтобы Трей чувствовал то же самое.

— Так что вспомни об этом, Эмбер, когда в следующий раз решишь назвать меня злодеем, — сказал он мягким, опасным голосом, а затем исчез, как дым.

28

Я вскочила на кровати, судорожно хватая ртом воздух.

— Какого хрена? — пробормотал сонный голос рядом со мной, и я ахнула, отпрянув в сторону. — Это Ли, Веснушка. Это Ли.

Я не могла ответить, слишком сосредоточенная на попытках дышать. Кровать сдвинулась, когда он сел, и его теплые руки обхватили мои плечи. Я схватила его за предплечья и попыталась унять дрожь.

— Все в порядке, тебе просто приснилось, — прошептал он мне на ухо.

Я покачала головой. Нет, это был не сон.

— Ты в безопасности, Веснушка. — Теперь его голос звучал немного более бодро. — Я здесь.

Он крепко сжал меня, и болезненный звук сорвался с моих губ. Он тут же отпустил меня.

— Я причинил тебе боль? — требовательно спросил он.

— У меня просто спина болит, — прошептала я.

— У тебя болит спина? — повторил он. — Это нормально?

Я кивнула, но не хотела говорить о своей спине.

— Все в порядке.

Он вздохнул, но нежно обнял меня, потянув обратно на кровать и снова укутав нас одеялами. Казалось, уже почти рассвело, и темное небо начало светлеть. Он обнял меня своим телом, и я положила голову ему на плечо, сжав дрожащие руки.

Что это, черт возьми, было? Может быть, это был сон?

Нет, я знала лучше. Это никогда не был Трей.

Слезы наполнили мои глаза. Я не была уверена, лучше это или хуже, что это никогда не был он. Пытался ли он? Было ли это вообще возможно?

Как Сэм назвал его? «Ментальная Угроза»? Ментальная — точно подходит. Я была в ярости, что он притворился Треем. Он, блядь, поцеловал меня, и я поцеловала его в ответ. Он сказал «Я люблю тебя», черт возьми. Встреча с Треем разрушила хрупкий прогресс, которого я достигла, снова отправила меня по темной спирали, и это был даже не он. Мне хотелось закричать или разрыдаться, а может, и то и другое. Я думала, что достаточно хорошо понимаю, чего хочет «Ментальная угроза» и как он будет действовать, но теперь я снова была сбита с толку. Каждый раз, когда я общалась с ним, он был высокомерным, безрассудным и наделенным правами. Он не был ни тем, ни другим, когда притворялся Треем. Если бы он не оступился и не назвал меня «любимая», я, возможно, никогда бы этого не поняла. У меня по коже побежали мурашки. Как долго бы он продолжал притворяться?

Ли пошевелился, и его пальцы нежно смахнули слезы.

— Ты хочешь поговорить об этом?

На мгновение я задумалась. Мы были сплетены вместе, и я чувствовала себя с ним в безопасности, тепло и комфортно. Было бы здорово выбросить все это из головы, и, возможно, это облегчило бы боль от того, что мое сердце снова разбивается.

Но я ничего не сказала Вольфу об «Угрозе» и не была уверена, что должна ли. Это было не то, что можно было свалить на Ли без предупреждения. Я не могла забыть, что они были охотниками за головами.

— Веснушка? — пробормотал Ли.

— Просто дурной сон, — прошептала я, и из глаз потекли еще больше жалких слез. Мне хотелось, чтобы Мак или Сэм были здесь, чтобы я могла поговорить с кем-нибудь из них.

Мы лежали тихо, пока мне, наконец, не удалось успокоиться. Смущенный румянец залил мои щеки. Мне чертовски надоело плакать.

— Значит, ты хочешь отвлечься? — спросил он низким, многозначительным голосом, и мой желудок сжался совсем по другой причине.

— Что за отвлекающий маневр?

— Любой, какой ты захочешь.

Черт возьми, он был таким милым.

— А что, если я хочу, чтобы ты сделал сальто?

— Тогда я бы сделал сальто. — Я услышала улыбку в его голосе.

— А что, если я захочу, чтобы ты спел?

— Тогда я бы спел.

Моя кожа горела, но я чувствовала приливную волну горя, которую едва сдерживала.

Ты бы посвятила себя человеку, который умер и оставил тебя здесь одну?

Я отогнала воспоминание о словах «Ментальной угрозы», но не могла отрицать, что понятия не имела, возможно ли вообще уйти от Трея. Часть меня жаждала, чтобы ко мне прикоснулись, но как я могла позволить кому-то другому прикасаться ко мне после Трея? Как я могла прикасаться к кому-то еще после Трея? Мысль о том, чтобы заботиться о ком-то, любить кого-то так, как я любила Трея, казалась невозможной. Мои глаза снова наполнились слезами.

Звучит довольно одиноко, сказал Ли, и он был прав.

Может быть, я была проклята всегда оставаться одна. У меня было несколько дней блаженства с Треем, и, возможно, это было все, что я когда-либо получу.

— Эй, поговори со мной, — прошептал Ли.

— Я не могу, Ли, — сказала я дрожащим голосом. Я не была уверена, имела ли я в виду разговор или… отвлечение. Может быть, и то, и другое.

Его руки крепче обхватили меня, хотя я заметила, что он тщательно избегал давить мне на спину. Некоторое время никто из нас не произносил ни слова, и я изо всех сил пыталась перестать думать, проглотить слезы и притвориться, что хрупкие строительные леса, которые мне удалось восстановить, не рухнули просто так.