Клыки - К. Л. Спир

— Нет, пора завтракать. — Его глаза сузились, и в них появился свирепый взгляд. — Тебе нужно пойти поесть.

Я действительно забыла, куда иду, но то, как он говорил, разожгло мой упрямый гнев.

— Я возьму что-нибудь позже.

Он направился ко мне, и мне пришлось побороть желание отступить.

— Нет, ты идешь сейчас.

— Я могу сама принимать решения, Вольф.

Его лицо потемнело.

— Ты явно не можешь позаботиться о себе, — сказал он низким, сердитым голосом, подходя ко мне. — Так что нет, я не думаю, что ты можешь принимать свои собственные решения.

— Из-за чего ты сейчас так чертовски злишься? — рявкнула я, мое самообладание вышло наружу.

Он уставился на меня, сверкая глазами.

— Предполагается, что ты должна говорить со мной, говорить мне правду. А ты все еще игнорируешь.

— Когда это я не говорила правду? — Я разочарованно развела руками.

— О Хоуке и твоей руке! — рявкнул он. — Зачем тебе скрывать…

— Я и не пыталась это скрыть! — Я кипела от злости.

— Действительно, — протянул он, и это слово сочилось сарказмом.

Позади него подошли Сэйбл, Кай и Ли, их взгляды метались между нами двумя.

— Я не лгу, — попыталась я, но почти безуспешно, сдержать свой голос.

Он саркастически усмехнулся, и боль, пронзившая меня, чуть не свела с ума. Почему меня беспокоило, что он не поверил мне из-за одной глупой мелочи? Он не верил мне во многих гораздо более серьезных вещах.

— Прекрасно, — прошипела я, безрассудно игнорируя гнев, омрачающий выражение его лица. — Не верь мне. Верь во что угодно, черт возьми. В любом случае, это все, что ты делаешь.

— Это несправедливо, и ты это знаешь, Эмбер Катлер. А теперь тащи свою задницу в столовую, чтобы что-нибудь съесть.

— Я не голодна, — выплевываю я, отступая назад.

— Вольф, — голос Сэйбла прозвучал как предупреждение.

— Я не спрашиваю, — голос Вольфа понизился до опасного рычания.

— Вольф! — Сэйбл схватил Вольфа за руку, когда он потянулся ко мне.

Вольф развернулся на каблуках, но так же быстро остановился, как только оказался лицом к лицу с Сэйблом. Они стояли, уставившись друг на друга, рука Сэйбла все еще сжимала его предплечье. Напряжение казалось невыносимым.

— Мы можем принести ей еду на обратном пути, — наконец заговорил Сэйбл низким голосом.

Вольф вырвался и зашагал к столовой, даже не оглянувшись.

— Два проклятых волка, — пробормотал Кай, подходя ближе к Сэйблу. — Ты в порядке? — спросил он, понизив голос. Сэйбл кивнул, одарив его слабой улыбкой.

Я направилась обратно к лечебнице, и Ли пошел со мной. Я остановилась, все еще переполненная разочарованием.

— Ли, пожалуйста, просто сходи в столовую.

Его глаза сузились, на лице промелькнула обида, но из-за его спины раздался голос Кай:

— Так там, Ли. С ней все будет в порядке.

Я не стала ждать, повернулась и зашагала прочь. Я нервничала, ожидая, что Ли проигнорирует меня, но когда я оглянулась, он шел к столовой с Сэйблом и Каем. От смущения у меня зачесалась кожа. Почему я не могла поладить со своим братом? И раз уж я была занята этим, почему я не могла просто позволить целителю смазать мне спину гребаной мазью? Прошел всего один день без моей команды, а я уже так сильно скучала по ним, что это причиняло боль.

Когда я подошла к лечебнице, Так сидел на крыльце. Он нахмурился.

— А где все остальные?

— Идут завтракать, — пробормотала я, поднимаясь по ступенькам и захлопывая за собой дверь.

Новое окно было открыто, впуская прохладный свежий воздух. Я больше не чувствовала запаха крови или Мадам. Мое одеяло было аккуратно сложено на смотровом столе. Я осторожно расправила его, проверяя, нет ли пятен крови, но Кай полностью их удалил. У меня сдавило грудь.

Дверь открылась, и я подняла глаза, но это был всего лишь Так. Он подошел к столу, все еще хмурясь, пока я складывала одеяло.

— Что происходит? — спросил он.

— Ничего.

Он тяжело выдохнул через нос.

— Дай угадаю. Ты поругалась с Вольфом?

Я прикусила губу и ничего не ответила.

— Послушай, ты, наверное, уже знаешь, что твой брат не очень хорошо переносит чувство беспомощности.

Я повернулась и начала листать свой блокнот, чтобы посмотреть, не нужно ли мне пополнить запасы каких-нибудь настоек.

— Он беспокоится о тебе, — добавил Так через несколько секунд.

— Я могу сама о себе позаботиться, — пробормотала я, стараясь не думать о том, как я полностью развалилась на части и умоляла о помощи прошлой ночью, когда была вся в крови.

— Вольф говорил то же самое, — в голосе Така звучало веселье. — Тогда он напал бы на твой тупиковый след и в конечном итоге напился бы до чертиков и затеял драку.

Я старалась не думать о том, как напиться до чертиков и пытаться драться с Бримстоуном.

— Когда я впервые встретил его, это было сразу после Моава. Скар рассказала тебе об этом, верно? — Я коротко кивнула, и он продолжил. — Он был в полной заднице, и не только физически. Он думал, что ты мертва; в него стреляли три раза, и из-за горя и травмы он потерял способность говорить. Я слышал о нем, но никогда с ним не встречался. Мы со Скар давно знакомы, и у меня был перерыв между работами, поэтому она спросила, не хочу ли я присоединиться к ее новой команде с печально известным Вольфом Катлером.

Я бросила на него испуганный взгляд, и он ухмыльнулся.

— Да, твой брат сделал себе неплохое имя. Я никогда не встречал никого, кто мог бы так быстро выследить человека. Я был самоуверенным ублюдком и совершил ошибку, недооценив его, как только увидел, что он весь забинтован и не может говорить. Однажды вечером мы пошли в бар, и какие-то парни начали пытаться затеять с ним драку. Я попытался вмешаться и помочь, но они подумали, что я его телохранитель. — Должно быть, я выглядела смущенной, потому что он помолчал, затем объяснил: — В нашей работе выживают сильнейшие. У него была репутация опасного человека, но он выглядел слабым — весь в бинтах и не мог говорить. Если бы он нанял телохранителя, это означало бы, что он был слаб, и тот, кто его свергнет, может занять его место.

Пока я слушала, мои пальцы замерли на страницах блокнота. Эти истории, которыми они делились о Вольфе, вызвали у меня столько сложных эмоций, что я даже не могла начать разбираться.

— Твой брат вышел на улицу и избил всех троих до полусмерти, с перевязанной рукой и не сказав ни