Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

Я не в безопасности. И единственный способ снова почувствовать себя спокойно — это снова броситься в огонь. Войти в охваченное пламенем здание и отдаться на его волю. Может, я превращусь в пепел, но, по крайней мере, не буду жить в страхе сгореть.

Возможно, у меня и есть какое-то предназначение. Но оно не здесь. Вероятно, оно не будет блистательным. Но моя история творится не здесь. А с Сэмом. Шериф Риджфилд может считать, что все кончено, но конец будет тогда, когда я скажу.

Я вбегаю в квартиру Картера и хватаю ручку и бумагу.

«Дорогой Картер,

Я не в силах выразить всей благодарности за ту любовь и поддержку, которую ты мне оказал. До и после того, как меня похитили. Ты заслуживаешь жизни, полной любви и преданности. А я не могу тебе этого дать. Я должна уйти. Должна начать заново в другом месте. Может, однажды я вернусь, и мы увидимся. Но тебе следует двигаться дальше. Пригласи в Тахо кого-нибудь другого. Это больше не мое любимое место. Со мной все будет хорошо. Просто мне нужно какое-то время идти своей дорогой. Пожалуйста, не ищи меня. Я вернусь, когда буду готова. Прости. Прости за всё.

С любовью,

Веспер.»

Я беру свои сумки, запихиваю на дно одной из них шкатулку Сэма и пытаюсь найти хоть что-то настоящее.

 

ГЛАВА 38

ВЕСПЕР

Я сижу в этой забегаловке уже около двух часов. Допиваю четвертую чашку кофе, моя глазунья уже остыла. Мне надо ее съесть. Я без работы, и единственное, на что мне приходится жить, — это сбережения, которые были у меня до отъезда, деньги, предназначенные для обучения в школе медсестер, и немного того, что подкинула мне мать, а на самом деле отчим, чтобы помочь встать на ноги. Этого мне хватит на несколько месяцев, и все же глупо оставлять яичницу на тарелке. Я пытаюсь заставить себя съесть хоть кусочек, но не могу. Я уже близка к Сэму. Я это чувствую.

— Вам еще налить? — спрашивает официантка.

Она терпеливо ждала, когда я освобожу этот столик. Но ведь именно так и ведут себя люди в закусочных, верно? Они приходят либо перекусить на скорую руку, либо от чего-то отдохнуть, посидеть где-нибудь, чтобы отвлечься от ненужных забот.

— Конечно.

Я тянусь к чашке, чтобы подать ее официантке, но рука дрожит. Я выпила слишком много кофеина и это не предел. Меня переполняет решимость что-то сделать, но это «что-то» одно из двух: либо то, чего я хочу, либо то, что должна. Мы можем вернуться к тем тихим утрам под калифорнийским солнцем, когда я читала ему книги. Или к дням, когда мы купались в озере, но на этот раз это может быть морское побережье. По вечерам мы слушали бы музыку. В нашем мире было бы тихо, в нем существовали бы только мы, и он не был бы таким оглушительным и многолюдным. И Сэм мог бы делать со мной все, что хотел, потому что я бы ему позволяла. Я бы позволила ему поглотить меня всю до последней частички, как будто я — самое сладкое лакомство на свете. Как будто я —единственное, что способно утолить его голод.

Или же я могу сделать то, чего требуют жизни, которыми набита шкатулка у меня в сумке, — найти Сэма, позвонить ночью в дверь, а когда он откроет, выстрелить ему в лицо. Я уйду так же, как и он: в ночь. У полиции не будет никаких видимых мотивов. Никаких причин связывать его убийство со мной.

Тогда я выброшу шкатулку и пистолет в океан. Найду мотель и, поскольку убью единственную причину своего существования, приму кучу таблеток и лягу спать.

Меня манят оба этих «что-то». Они одинаково весомы и противоположны друг другу, каждое из них делает неразрешимым другое. Так что я застряла в этой точке из-за сложного выбора, который мне нужно сделать. И когда я уже не в состоянии об этом думать, то прокручиваю в голове разговор, который привел меня в Лос-Анджелес.

 

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает шериф Риджфилд, оглядываясь на свой дом.

В процессе поисков я смогла выяснить, где он живет, в доме, где они с Сэмом провели детство. Это самый красивый дом в квартале, с ярко-зеленой лужайкой и розовыми кустами.

— Мне нужно с тобой поговорить, — без стыда и колебаний отвечаю я.

Из-за входной двери доносится пронзительный крик смеющегося ребенка. Риджфилд снова оглядывается, закатывает глаза и вздыхает:

— Хорошо.

Скут отстраняется назад и кричит жене, что к нему пришли с работы, и он вернется через несколько минут.

— Ты не должна сюда приходить. Это из-за денег?

Оскорбительно, что он думает, будто я здесь из-за чего-то такого банального.

— Нет.

— Тогда зачем ты здесь?

— Мне нужно знать, где Сэм.

Он глумливо смеется.

— Что? С какой стати?

— У меня свои причины.

— Мы практически с этим покончили. Почему ты хочешь к нему заявиться?

Мимо проходит женщина с пуделем и машет нам рукой, в ее глазах проскальзывает любопытство. Риджфилд натянуто улыбается и машет в ответ. Затем наклоняется и шипит:

— Ты рехнулась?

— Не тебе меня судить.

Он качает головой.

— Возможно, я и совершил что-то ужасное, но не просил меня в это втягивать. И у тебя был шанс. Ты лгала явно не для того, чтобы защитить меня. Ты даже меня не знала. Ты защищала его, или себя, или я не знаю кого еще.

— Я пришла сюда не для того, чтобы это обсуждать. Я просто хочу знать, где он. По крайней мере, укажи мне верное направление.

— Не знаю. Для меня он мертв.

— Значит, ты полагаешь, что я поверю, будто полицейский, выславший из города своего опасного брата, за ним не следит? Шериф, может, я и нездорова, но вовсе не дура.

— Я не собираюсь вести тебя обратно к нему.

Мы останавливаемся на углу квартала, оказавшись этом тупике.

— Какой у тебя был план относительно меня? — спрашиваю его я.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Сэм сказал мне, что ты посоветовал ему уехать из города. Точнее, нам. Но он меня бросил. Я знаю, что он этого не хотел. Что-то