Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

Я зарываюсь лицом ему в шею, вдыхая его еле уловимый мускусный аромат, смешанный с запахом мыла. Меня накрывает волной жара — словно вся кровь приливает от ног к голове. Видя этого мужчину, ощущая его, пробуя на вкус, вдыхая его запах, я возвращаюсь в тот последний день, как будто он никогда и не уходил. Как будто ничего, кроме нас, не существует. Как будто добро и зло — это что-то вне нас. Здесь это не имеет значения. Все, чем мы были и что делали, не имеет значения, когда есть только мы сами. Мы возрождаемся.

Сэм разворачивает меня, прижимает к стене, кусает за шею и плечи. Мы сделаем это так, как делают животные, потому что он не человек, а дикарь.

— Скажи это, — рычит Сэм.

— Трахни меня, — умоляю я.

Мне нужно перестать думать. Я все еще думаю. Продолжаю бороться. Когда он будет во мне, это прекратится, так происходит всегда.

Он без колебаний входит в меня. Я хватаюсь за стену, затем тянусь к нему, когда он толкается туда и обратно. Мысли обрываются, и им на смену приходят чувства. Запахи. Прикосновения. Вкус. Я просто есть. Мир сжимается до него одного. До этого самого момента. Остальное неважно.

Я расслабляюсь. Это так приятно — расслабиться. Сэм вколачивается в меня. Он не нежен. Не осторожен. Внутри меня он тверд, как камень. Я знаю, что никто другой не даст ему такого, кроме меня. Знаю, что за все время, пока я жила с Картером, у Сэма никого не было.

Так что это длится недолго. Нет, он пульсирует внутри меня, моего уха касаются его стоны и легкое дыхание. Я все еще прижата к стене, и при каждом вдохе моя грудь задевает ее прохладную поверхность.

Сэм, не говоря ни слова, берет меня за руку и ведет в ванную. В душ. Намыливая меня, он проводит скользкими руками по моей груди и животу, по округлостям моей задницы, скользит пальцами между моих бедер, чтобы вымыть. Он снова трахает меня, прижавшись к кафельной стене, и на этот раз это длится дольше, а я все кончаю и кончаю. И кажется, что последних двух месяцев не было вообще. Мне следовало бы испугаться, но я не боюсь. Нет причин бояться Сэма, когда он получает то, что хочет.

ГЛАВА 40

ВЕСПЕР

Я просыпаюсь, в голове полная неразбериха. Я тру глаза, пытаясь их открыть из-за слепящего полуденного солнца и, спустя секунду, понимаю, что происходит. У меня на мгновение перехватывает дыхание, когда я вижу рядом Сэма. Он лежит спиной ко мне, укутанный белоснежным одеялом; пробивающиеся сквозь жалюзи солнечные лучи скользят по его золотистой коже. Это реально. Это не сон. Самый спокойный сон, приснившийся мне с тех пор, как я вернулась к цивилизации, не мог быть спровоцирован тем, что я выпустила из пальцев пистолет и взяла Сэма за руку.

Я наблюдаю за Сэмом — тихим, неподвижным. Его дыхание такое поверхностное, что едва слышно из-за жужжания направленного на нас вентилятора. Комната очень незатейливая. Лишь застеленная белым постельным бельём кровать. Рядом с ней маленький столик. Вентилятор. Сэм тут недавно. Это жилище не обросло такой богатой историей, как ранчо.

Но я не могу позволить Сэму продолжать делать то, что он творил. Я должна его остановить. И во сне он не может смотреть на меня такими глазами. Не может взять меня за руку или поцеловать. А я не могу видеть эти рубцы у него на лице и сочувствовать мальчику, который никогда не знал, каково быть принятым теми, кто должен был любить его больше всего на свете.

Я отвожу от него взгляд и смотрю на открытую дверь спальни. Дальше по длинному коридору входная дверь, рядом с которой все еще лежат моя сумка и одежда. Они свалены в кучу, часть содержимого выпала: рукава рубашки, листок бумаги, едва виднеющийся пистолет. И под всем этим спрятана шкатулка. Шкатулка, которую мне следует оставить в прошлом. Никаких больше фотографий, никаких сувениров.

Я не хочу этого делать. Но я не упрятала Сэма за решетку, и теперь моя обязанность — его остановить. Я снова смотрю на него, закусывая губу, чтобы сдержать эмоции. Я хочу лежать вместе с ним. Прямо здесь. Тихо в постели. И никого, кроме нас. Но какая-то так и не погибшая часть меня не может позволить этому безумию продолжаться. Я наклоняюсь ближе. Чтобы почувствовать его. Убедиться, что он спит. Его грудь так знакомо вздымается и опадает, я столько раз видела это в доме, который он для меня построил.

Вздрогнув, я соскальзываю с кровати. Зажмуриваю глаза при каждом шорохе, при каждом скрипе деревянной доски под ногами, пока не оказываюсь на корточках перед своими разбросными вещами. Пока в моей руке не оказывается холодное оружие. Я возвращаюсь назад, на этот раз уже более уверенно, моя походка становится легче, и внезапно вся эта какофония звуков смолкает. Они больше меня не пугают. У меня единственный шанс это сделать. Единственный шанс искупить наши грехи.

Я поднимаю пистолет, понимая, что внезапный порыв уверенности был ложным. Застывший в полутора метрах от затылка Сэма пистолет дрожит у меня в руках.

— Если собираешься это сделать, Весп, делай, — говорит он.

Впервые услышав такую речь Сэма, я застываю от шока. Она совершенно чиста. Без секса, насилия, гнева. Голос хриплый, но в нем чувствуется мягкость.

— Мне…мне известно, что ты здесь натворил. Я не могу позволить тебе... — Мой голос затихает. Это оказалось слишком сложным.

— У тебя есть выбор, Весп. Потому что, если ты ничего не предпримешь, я не остановлюсь. Можешь нажать на спусковой крючок и прямо сейчас покончить со всем этим. И ты останешься одна. Тебе придется вернуться к своей маме и симпатичному парню, и весь остаток своей жизни провести в притворстве. Ты не смогла вынести этого даже пару месяцев, но теперь придется терпеть всю оставшуюся жизнь.

Я закрываю глаза, качая головой и всхлипывая. Когда я снова их открываю, Сэм по-прежнему неподвижно лежит спиной ко мне. Чтобы мне было проще его убить.

— Или ты можешь остаться здесь, со мной. Потому что, когда у меня есть ты, это помогает. Ты — объект моей одержимости. Целый мир. Мой святой Грааль. И если