Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

Одного того, что Сэм со мной разговаривает, достаточно, чтобы полностью меня ошеломить. Я, наконец-то, прорвала оборону. В этой битве, которую мы все это время вели, он позволил мне одержать победу.

— Ты говоришь, — бормочу я.

Сэм качает головой в подтверждении моих слов.

— Почему сейчас? — пытаюсь я выдавить из себя сквозь слезы.

— Потому что с тобой я свободен.

Я продолжаю неуверенно целиться в него, и он поднимает руку, показывая, что не причинит мне вреда, затем медленно поворачивается ко мне лицом. — Я не остановлюсь, пока ты что-нибудь не предпримешь. Ты либо нажимаешь на курок, либо остаешься со мной. Смерть или жизнь. Так что... так что все в порядке.

— Я... я могла бы пойти в полицию. Могла бы рассказать им правду.

— Весп, ты же знаешь, что я им не сдамся. Но не буду тебя останавливать. Я не... не причиню тебе вреда.

Есть только два варианта. Я убью его (буквальным или косвенным образом) или забуду прошлое.

— Если ты не останешься, я все равно не хочу жить.

— Почему? Почему я не такая, как все?

Мне нужно знать. Только так я могу поверить, что, если я останусь, он остановится.

— Я видел тебя с Джонни. В детстве я всегда мечтал о ком-то вроде тебя. Мечтал о ком-то вроде тебя всю свою жизнь. И ты бы точно так же относилась к нашему сыну.

— Сыну? — произношу я. У нас должен был родиться сын.

— Я был нужен тебе, чтобы спасти тебя.

Сэм снова отворачивается, давая мне возможность сделать выбор. Я могу избавить его от страданий и жить в своих. Или могу забыть человека в маске и выбрать того, кто передо мной, того, кто точно готов за меня умереть. И в этом я могу найти какое-то успокоение.

Я провожу пальцем по спусковому крючку. Прикидывая, не нажать ли на него. Что произойдет потом? Жертвы Сэма никогда об этом не узнают. Никогда не получат какой-либо сатисфакции. Если только я не оставлю здесь шкатулку и его труп. Каждый сувенир может быть связан с людьми, которым он причинил боль.

На секунду я убираю руку с пистолета, просто чтобы протереть затуманенные глаза.

Верно. Иногда выбор очевиден. Но за последние пару лет мои сердце и разум не пришли к согласию. И здесь, в этот момент, есть два типа истины. Одна для всех остальных и одна для меня.

Нельзя заглянуть в глаза дьяволу и не вобрать в себя часть его грехов. Нельзя победить дьявола, не уподобившись ему. Бесполезно взывать к его доброте, поэтому вам придется научиться играть в его игры. Поэтому вы лжете, трахаетесь, манипулируете, сражаетесь, сыпете оскорблениями, пока не сделаете все возможное, чтобы выиграть битву. При этом каждый раз вы все больше его понимаете. Пока, наконец, он не становится вашим союзником. Вы думаете, что выиграли, что сделали его похожим на вас. Но на самом деле все наоборот. Так что, даже выиграв, вы проиграете.

Сэм терпеливо ждет, как будто уже смирился с обоими исходами своей судьбы.

Но я не убийца. С каждым шагом, приближающим меня к этому, мне становится все труднее. Так что у меня остается только один выход. Сэм должен это знать. Как и во всех других ситуациях, когда он ставил меня перед выбором, мне оставался лишь один выход. Именно по этой причине я так ему нужна. Я та девушка, которую он видел с Джонни. Я не причиняю людям вреда, забочусь о них. Сэм хочет, чтобы кто-то принадлежал только ему. Мне хочется хоть раз в жизни стать центром чьей-то вселенной.

Я принесла себя в жертву. Именно из-за этого меня и похитили. И если это поможет спасти других, я сделаю это снова.

Покрепче сжав пистолет, я напрягаю руки в последнем проявлении силы и опускаю их вдоль тела. На этот раз Сэм, мужчина крепкого телосложения, который десятки раз убегал от прохожих и полицейских, перекатывается и в мгновение ока оказывается передо мной, но не нападает. Нет, он мягко забирает у меня из рук пистолет. Открывает револьвер и вытряхивает на ладонь патроны, затем бросает их на кровать.

Руками, причинявшими мне когда-то боль, Сэм поддерживает меня, пока я плачу, содрогаясь всем телом.

— Ш-ш-ш, — шепчет он, поглаживая меня по голове. — Никто не любит тебя так, как я.

Любовь. Я никогда не осмеливалась использовать при нем это слово. Это казалось мне слишком аморальным. Но если то, что мы делаем друг для друга, не любовь, если дарованная мне жизнь ценой его собственной свободы, и моя ложь полиции и семье ради того, чтобы Сэм мог жить своей жизнью, не любовь, тогда что же это?

Он гладит меня по волосам, а я таю у него на груди. Я его приручила. Он мой, и только мой. Я буду оберегать от него всех вас.

— Знаю, — отвечаю я, слегка кивая и уткнувшись в его теплую грудь.

Это приятное чувство — сбросить этот груз, словно плавая в том озере. Сделать последний вдох и погрузиться так глубоко, что становится ясно, что я не хочу, чтобы все это заканчивалось. Я хочу жить. Хочу его. Я выбираю его.

СЭМ

Веспер потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть ко всему этому, но она привыкнет, как и раньше. Я знаю, что мне с ней повезло, и позабочусь о том, чтобы она никогда об этом не пожалела. Я не лгал о своем обещании. Мне больше не нужно охотиться. Я получил свой приз. Я должен был показать ей серьезность своих намерений, даже если это означало, что Веспер узнает о моих недостатках. Пока не заговорю, не знаю буду ли я выглядеть идиотом, бормочущим что-то невнятное или нет, но жить в правде — это действительно лучшее лекарство. Если я объяснюсь с Веспер, станет только лучше, как и в случае с моей матерью. И хотя ночь всегда будет моим домом, с Весп у меня наконец-то есть место под солнцем.

Забавно, что я наконец-то могу с ней поговорить, но большую часть дня мы проводим в постели, глядя друг на друга. Я вытираю слезы с ее пылающих щек. Наблюдаю, как она свыкается с