Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Я, э-э... подумал, что лучше мне сказать тебе самому, чем ты узнаешь это от Лауры: Нелл нашли мертвой сегодня рано утром.

Воздух в моей груди будто испарился; я уставилась на него, пока в голове воевали шок и недоумение.

— Мертвой?

— Да. Похоже, передозировка.

— Передозировка? Это... это как-то не вяжется.

— Она довольно долго подворовывала таблетки у Лауры. Я ничего не говорил, потому что, ну... у меня не было прямых доказательств. Просто рецепты заканчивались быстрее, чем должны были. Но, насколько мне известно, это был героин. Её нашла экономка в мотеле.

Я знаю героиновых наркоманов. Нелл определенно излучала вайб зависимой, но не может быть, чтобы она активно употребляла всё это время. Должно быть, срыв. Я снова подняла на него взгляд:

— Мотель? Что она делала в мотеле?

— Один из тех, где платят за неделю.

Если я ничего не путаю в этой истории, я была уверена, что у Нелл есть своё жилье.

— А как же её сын?

— Сын? Я и не знал, что у неё есть сын.

Может, она нечасто о нем говорила или не делилась ничем личным.

— Это в городе? На острове?

— Мотель? Да, это... — Он приложил палец к подбородку, на мгновение задумавшись. — «Воронье гнездо».

Я знаю это место. Примерно в полутора милях от того места, где работает тетя Мидж. Там сдают номера не только по неделям, но и по часам, насколько я знаю.

— Не верится, что она всё так бросила.

И в то же время я прекрасно в это верю, потому что именно так работают торчки. Нет ничего ценнее дозы. Даже ребенок. Я знаю это на собственном горьком опыте — именно так я и оказалась на пороге у тети.

— Ну, она всегда была немного мутной. Зависала в каком-то сомнительном баре. Любила цеплять местных, тащить их в мотель и ширяться.

— В «Отмели»?

— Почти уверен, что именно там.

Конечно, в «Отмели» бывают интересные персонажи, но я выросла со многими из этих парней. Работала с ними летом. Они не самые законопослушные граждане острова, но я не могу представить, чтобы кто-то из завсегдатаев потащил молодую девушку в мотель колоться. Я видела места куда более злачные, чем этот бар. С другой стороны, может, я знаю их не лучше, чем знала Нелл.

— В общем, мне пора, иначе опоздаю. Просто хотел дать тебе знать.

— Я ценю это. Спасибо.

Я вернулась в спальню Лауры. Она сидела, вскинув одну бровь, а я просто покачала головой:

— Просто уточнял кое-что про ваши новые лекарства.

— Значит, всё-таки обо мне. Этот человек такой лжец, — сказала она с улыбкой.

Мне хотелось спросить её, правда ли это, и до какой степени он может лгать.

— На улице прекрасно. Я подумала, может, посидим в саду и почитаем?

— В каком саду? Ты имеешь в виду это кладбище лоз и кустов во дворе?

— Да. Если только вы не настроены поиграть в баскетбол или типа того.

Её лицо сморщилось в гримасе.

— Значит, читаем.

Я вывезла её на первый этаж и дальше — в «руины», как я их называла. Солнце сегодня яркое, но новости о Нелл как-то притупили его тепло. Усевшись на каменную скамью, наполовину покрытую птичьим пометом, я открыла книгу на том месте, где мы остановились — закладкой служило фото юного Люциана и его друга.

— Думаю, сегодня я предпочла бы послушать твою историю.

Оторвав взгляд от новой главы, я нахмурилась:

— Мою?

— Да. Ты всегда жила на острове?

Не знаю, почему я сначала замялась.

— Нет. Мы с матерью много переезжали, когда я была маленькой. Казалось, каждый месяц.

— Она была военной? Или бизнес-леди? Инженеры ведь часто переезжают, не так ли?

Инженер. Единственное, что моя мать сумела «спроектировать» — это дерьмовую жизнь для нас обеих.

— Ни то, ни другое.

— Ну, а чем же она занималась, раз вы так часто кочевали?

— Наркотиками. Она была торчком, и... мы часто бежали.

Косой взгляд, который она на меня бросила, был полон осуждения, но мне плевать. Скрывать свое прошлое в последнее время стало слишком утомительным занятием.

— Не похоже на здоровую среду для маленькой девочки.

— Совсем нет.

— А твой отец?

— Он умер раньше, чем у меня появился шанс с ним встретиться.

— И как же тебе удалось не пойти по стопам матери?

— Тетя Мидж растила меня с десяти лет.

— Твоей матери понадобилось десять лет, чтобы понять, что она не справляется? Или что-то подтолкнуло её к этому решению?

В паузе после её вопроса перед глазами мелькнула картинка. Ребенок, держащий светящееся сердце. Вокруг тьма. Но лицо ребенка почти сияет. Грустные глаза. Нежные руки. Красное сердце. Глубокие вдохи. Красный. Везде красный цвет.

Я моргнула, отгоняя видение; книга на коленях снова стала четкой.

— Ну? — в выжидающем тоне Лауры слышались нотки раздражения. — Почему десять лет?

— Не знаю. Наверное, она просто сдалась.

— Матери так не поступают, дорогая. Могу поспорить, ты никогда этого не узнаешь. Женщины делают то, что должны, иногда. Даже рискуя невообразимой болью.

В её голосе появилась странная ясность, и мне пришлось отвести взгляд от её глаз — казалось, она ищет во мне что-то, хотя я и не могла сказать, что именно.

— Поэтому вы с Люцианом почти не общаетесь? — это был коварный вопрос, учитывая, что она явно чувствует к сыну.

Вместо ответа она скривилась и уставилась на двор.

— Он злится на меня. Считает, что я заставила его жениться. — расправив плечи, она опустила взгляд на руки. — Будто у меня был выбор.

— Но вы ведь любили Амелию. Правда?

— Любовь — слишком сильное слово, дитя. Его лучше приберечь для собственных детей.

— Значит, в романтическую любовь вы не верите?

— Если бы верила, полагаю, мой муж мог бы до сих пор быть жив, если верить в теорию, что от любви сердце становится крепче. — она потерла руки и наклонила голову. — Мой сын тебя уже трахнул?

Боже мой, её прямолинейные вопросы никогда не перестанут выбивать меня из колеи. Даже сейчас по венам прошла волна тревоги. Пока мой мозг лихорадочно искал, что ответить, чтобы не лгать ей прямо в лицо, она махнула