Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

Взяв её за руку, я веду её из комнаты по коридору. В воздухе висит тяжелая тишина — кажется, все уже спят. Кроме Сампсона, разумеется. Он встречает нас в фойе, виляя хвостом, и Иса останавливается, чтобы погладить его.

— Вижу, ты ему приглянулась.

Опустившись на колени, она поднимает подбородок, позволяя псу лизнуть её в щеку.

— А я решила, что он вовсе не тот злой и страшный монстр, каким показался сначала.

— Забавно, что происходит, когда даешь себе труд узнать кого-то поближе. Я решил то же самое насчет тебя.

С этим её характерным смешком она поднимается на ноги.

— Куда ты меня ведешь?

— Я подумал, раз уж ты так любезно показала мне своё любимое место вчера, я покажу тебе своё. — слегка потянув её за руку, я вывожу её через главный вход на знакомую тропу к холму. Полная луна стоит высоко, освещая протоптанную дорожку. Я оборачиваюсь и вижу, что Иса оглядывается с опаской, будто ждет, что на неё кто-то набросится. Поместье всегда выглядит жутковато, но ночью кажется, будто тени оживают.

У кромки леса я замираю и хлопаю себя по плечу.

— Давай. Забирайся.

— Что?

— Ветви исцарапают тебе ноги. Прыгай.

Схватившись за мои плечи, она запрыгивает мне на спину; я чувствую, как её гладкие, подтянутые ноги обхватывают мой торс, перехватываю её за бедра и шагаю через заросли.

Небольшая роща выводит к тропе, спускающейся к пещере. Прохладный бриз смешивается с теплым летним воздухом, навевая легкую дрожь. Непрекращающийся грохот волн возвращает меня в те годы, когда я сидел в этой пещере часами напролет. Я опускаю её на мягкий песок и снимаю пиджак, чтобы набросить ей на плечи; она принимает его с благодарностью.

Прилив уже начался, но вода еще не заполнила пещеру. Я скидываю туфли, носки и закатываю брюки.

— Мы пойдем в воду? — спрашивает она.

Прежде чем она успевает возразить, я закидываю её на плечо, улыбаясь её смеху, и бреду по воде к входу в пещеру. В паре метров внутри песок еще сухой, и я спускаю её на землю перед валуном. Опустившись перед ней на колени, я достаю из кармана наброшенного на неё пиджака фонарик, включаю его и отдаю ей вместе с пачкой спичек. Она медленно осматривается, и когда её взгляд возвращается ко мне, глаза искрятся восторгом.

— Я приходил сюда ребенком. Это было единственное место, где я мог спрятаться от родителей.

— Правда? Ты же живешь в чертовом замке. С отдельными крылами.

— Ты удивишься, как мало там личного пространства. Кто-то всегда наблюдает. — пара коряг и сухие водоросли, разбросанные по пещере, служат идеальной растопкой; я быстро собираю их. Отойдя подальше от воды, я выкапываю неглубокую ямку в песке и сваливаю туда сушняк. Чиркнув спичкой, я разжигаю костер; маленькие языки пламени вспыхивают оранжевым светом, отбрасывая тени на стены.

Осмотрев пещеру, она выключает фонарик и переводит взгляд на меня

. — Зачем они за тобой наблюдали?

— Когда я был совсем маленьким, мой лучший друг утонул. Прямо здесь, в этой пещере.

Нахмурившись, она снова оглядывается, будто я спрятал его останки где-то здесь.

— Так... как это место может быть твоим любимым?

— Галлюцинации начались именно здесь. Я сидел тут часами и разговаривал с ним. Те беседы, которых у нас больше никогда не могло быть в реальности. Казалось, он никуда не уходил. Это приносило мне покой.

— Так они следили за этими галлюцинациями?

— Они следили за всем. — я вспоминаю все те случаи, когда чувствовал на себе чей-то взгляд. Уборщики, повара. Всем было велено присматривать за мной. — С галлюцинациями или без.

— Должно быть, это был ад, когда ты подрос.

— Так и было. Пока я не научился перестать прятаться. Как только всё выплыло наружу, они перестали следить. — я вспоминаю день, когда отец настоял на том, чтобы мы солгали прессе о смерти Рорка. То чувство, будто меня снова заперли в герметичном ящике. — К сожалению, нельзя всегда быть открытой книгой. Некоторым секретам не суждено быть раскрытыми.

— Каким, например?

— Ты спрашивала, как погиб Рорк. Пресса состряпала историю, что он пропал из замка. Они предположили, что он мог оказаться здесь и его смыло в море. — я смотрю куда-то сквозь неё, воспоминания о той ночи кружат на грани сознания, и я заставляю себя не погружаться в них слишком глубоко. — Амелия всегда очень строго следила за своими лекарствами. Я это знаю. Но однажды ночью она почему-то этого не сделала. Он их нашел. — хмурясь, я опускаю взгляд на свои руки, потирая большим пальцем ладонь. Я до сих пор помню вес сына у себя на руках. Изгиб его головы в моей ладони. — Это был несчастный случай.

— Мне жаль, Люциан. Прости, что я в тебе сомневалась.

— Ты была бы дурой, если бы совсем игнорировала слухи. Ложь никогда не сходилась до конца, но она была нужна, чтобы защитить Амелию. — при упоминании её имени в голове эхом отдаются крики. — Наверное, она просто не смогла жить с тем, что случилось. В общем, я никогда и никому не рассказывал правду о той ночи. До этого момента.

— Клянусь, я не скажу ни слова.

— Я знаю. Поэтому и рассказал. — я провожу пальцами по её щеке и обхватываю подбородок, всматриваясь в мягкую серость её глаз. — В признании есть определенная свобода. С тобой я чувствую себя... освобожденным.

Схватив край её футболки, я притягиваю её к себе для поцелуя, поглаживая ладонью её живот; по коже бегут мурашки, и дело не только в холоде. Мои пальцы натыкаются на резинку её трусиков.

— Ложись на песок, — шепчу я ей на ухо, сжимая её ягодицы.

Без колебаний она опускается передо мной и ложится на песок, сдвинув колени; мой пиджак соскальзывает с её плеч. Волны уже начинают тянуться к ней, и скоро они её настигнут. Я опускаюсь на колени и раздвигаю её ноги, пока она смотрит на меня.

Проводя ладонями по её бедрам, я впиваюсь пальцами в плоть и сжимаю, мечтая, чтобы эти ноги обвили мои плечи. Почувствовав первое касание набегающей волны, она вскидывает голову туда, где море играет с её волосами.

—