Наследница пророчества - Анали Сбрана

как она никогда раньше не чувствовала, словно она ощущала тяжесть обоих пророчеств, этого общего пророчества, сжимающего их вместе — эту непреодолимую силу, более великую, чем сами боги. Она обнаружила, что совершенно не в силах оторвать от него взгляд, даже если бы попыталась, и ее испугало осознание того, что на самом деле у нее нет никакого желания смотреть в другую сторону.

Она вспомнила, что нужно дышать, только когда он заговорил снова, словно это разрушило чары. Она опустила глаза на стол, следя за узором деревянных волокон.

— Тем не менее, каждый носитель пророчества Айзне до меня умолял прошлых Наследников Цикла увидеть правдивость наших слов, осудить жадность зенаидских фейри и их ложь, пойти с нами в подземный мир, чтобы мы могли научить их владеть своей силой.

— Что ты знаешь о том, на что я способна?

— Мы верим, что ты обладаешь потенциалом стать могущественнее самих богов.

Она недоверчиво усмехнулась.

— Ни один смертный не может соперничать с богами.

— Один смертный может.

Она была вовсе не тем, за кого он ее выдавал.

Она не была ни той, на кого можно возложить надежды целого народа, ни той, кто мог решить положить конец жизням целой расы — какими бы ни были преступления их предков или их собственные.

Она была всего лишь одним человеком из никому не известного городка, откуда едва ли кто-то выбирался, рожденная от матери-ночницы у родителей, которые не знали ничего, кроме жизненных разочарований.

Она чувствовала сокрушающую мощь пророчества; она была настолько хрупкой, так легко сломалась бы, дрогнула под тяжестью этого предсказания. Даже сейчас ей казалось, что в любую минуту она может быть раздавлена этим бременем; в любой момент ее кости сотрется в пыль.

Заир умолял:

— Пойди со мной, веди наши армии с силой самой долгой Опустошительной Зимы за всю историю наблюдений, разгроми фейри в момент их наибольшей слабости и раз и навсегда верни нас домой, в этот мир, чтобы мой народ узнал, каково это — жить под солнцем, чтобы они знали: дети, рожденные весной, не будут чахнуть и голодать, что они познают вкус изобилия, какого еще не знал ни один рожденный весной демон.

Он вылепит ее по своей воле, как фейри вылепили землю по своей. Этот демон из рода Айзне расплавит ее и зальет в форму, пока она не затвердеет под воздействием его гнева, а затем превратит в заостренную ветвь и выпустит стрелой в своих врагов.

Она не могла дать ему этого.

На нее накатила волна головокружения.

— Наследница, — прозвучал его голос где-то вдалеке. — Ты не можешь бежать от этого, ты должна выбрать мою сторону, прямо сейчас, в этот самый момент…

Она вцепилась в стол, чтобы удержать равновесие, и попыталась сделать вдох, очистить разум, но все, что она чувствовала, — это сокрушающий, требующий тяжести не одного, а двух противоречащих друг другу пророчеств; она не могла оставаться здесь, не могла слушать больше ни слова из этого, она должна была оказаться как можно дальше от этой таверны, от всего, что он сказал, от всего предсказанного, от всего этого.

— Пять минут истекли, Заир, — только и смогла вымолвить она, прежде чем выбежать из таверны.

ГЛАВА 48

Одра не знала, наложили ли Заир или Рук чары на Ноэля, но тот не стал задавать вопросов, когда она выбежала из таверны, едва сдерживая слезы и бессвязно бормоча, что им нужно немедленно вернуться в Холивере. Пожалуй, это было единственным разумным объяснением, потому что он лишь раз взглянул на ее испуганное лицо, помог взобраться на коня и всю дорогу обратно гнал во весь опор. Наверняка только колдовство могло заставить его поставить ее нужды выше собственного желания оставаться вне стен академии Холивере как можно дольше.

Одра чувствовала, как горло словно сжало тисками; она с трудом дышала во время всей этой ухабистой поездки верхом по мощеной дороге, мимо полей, сквозь чащу леса.

Но наконец в поле зрения показались увитые лозой кованые ворота Холивере. Стуки конских копыт по влажной тропинке отдавались в ее ушах барабанной дробью, однако створки широко распахнулись, подзывая их обратно, и вот они уже пронеслись сквозь них, вернувшись на территорию Холивере, куда демоны не посмели бы последовать — по крайней мере, не в открытую.

Ноэль едва успел натянуть поводья, чтобы притормозить великолепного скакуна, как Одра сама соскользнула с животного. Она проигнорировала удивленные окрики Ноэля и бросилась в общежитие гильдии Арканы, взлетела по лестнице, побежала по коридору и, захлопнув дверь своей комнаты, повернула замок.

Одра едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы поддерживать беседу, поэтому в ответ на сонное вопрошание Уайлдер о том, как прошло вручение приза, она пожаловалась на головную боль.

Уайлдер, решив, что встревоженное и мученическое выражение лица Одры вызвано гибелью Серши, с пониманием кивнула и отвернулась. Через несколько секунд она уже крепко спала.

Убедившись, что Уайлдер действительно спит, Одра приподняла крышку сундука в ногах кровати и достала зелье, которое сварила для нее Серша. Она бережно прижала бутылочку к ладоням, любуясь искусно созданной, нарисованной от руки этикеткой, которую придумала Серша — милая Серша, которая больше никогда не сможет сварить ей новое зелье.

У нее оставалось всего на две, от силы три дозы, но она не могла рисковать и пускать его в свои сны этой ночью; она не смела рисковать, потому что на мгновение действительно задумалась о том, чтобы пойти с ним; на мгновение она почти согласилась, несмотря на то, что это повлекло бы за собой смерть миллионов.

Поэтому она выдернула пробку из флакона, прижалась прохладными губами к горлышку и опрокинула бутылочку. Аромат медово-сладкого эликсира заполнил ноздри, но она вдруг замерла, сжав губы.

Как она могла выпить остатки этого эликсира? Казалось, вместе с ним исчезнет и сама Серша.

Она сделала малюсенький глоток, твердо решив избавиться от присутствия Заира нынешней ночью, но пока не желая допивать остальное.

Она закупорила эликсир обратно, аккуратно и нежно завернула его в бархатный мешочек и убрала обратно в сундук.

ГЛАВА 49

ЗАИР

Хотя Рук ждал Заира у таверны вместе с их лошадями, Заир к нему не вышел. Рук без труда сможет открыть собственный Проход и вернуть скакунов. Заир потом загладит свою вину перед Ферн, своей любимой кобылой, парой яблок.

Он сосредоточился на своем намерении, сотворил инкру, открыв Проход прямо в таверне, и вернулся домой.

Спустя мгновение он взбежал по полуразрушенным ступеням замка Самравит — его длинные ноги преодолели