Наследница пророчества - Анали Сбрана

привыкла к его сочащейся уверенности, даже высокомерию. Он разгладил несуществующую складку на ткани рубашки, которая туго обтягивала грудь и подчеркивала крепкие мышцы его рук, а затем поднял руку, дернул за ленту, удерживавшую его пряди, и освободил их. Волосы рассыпались чуть ниже ушей, а передние пряди обрамляли глаза так идеально, будто он веками простоял перед зеркалом, добиваясь именно такого эффекта.

Его радужки были черными, как глубочайшие, тайные пещеры, и столь же нечитаемыми, хотя в них мерцали сияющие охристо-коричневые переливы.

Его голос звучал тихо, почти — но не совсем — робко.

— Я хотел начать с извинений… за свои прежние визиты, особенно за тот случай во время вашей тренировки… учения. Я был бессердечен и груб. Мне не стоило вести себя так нагло. Прости меня.

— Ты же прошел через все эти трудности вовсе не ради того, чтобы просто извиниться.

Он в знак согласия склонил голову. Его губы приоткрылись в улыбке, обнажая острия клыков во всей красе.

— Когда я сказал, что ждал тебя… я имел в виду не только сегодняшний вечер. Я ждал тебя всю свою жизнь.

Одра с неудовольствием заерзала на скамье. — Ты уже намекал на это раньше…

— Знаю, но я меняю тактику, ладно? Подыграй мне.

— Продолжай.

— У моего народа есть пророчество…

Одра застонала.

— Если бы я до конца своих дней больше никогда не услышала слово «пророчество», этого все равно было бы мало.

Тихий смешок Заира был мрачным и полным тайного смысла.

— Поверь, это чувство отзывается во мне сильнее, чем ты думаешь. И поверь, мне бы хотелось не быть тем, кто сообщает тебе это. Мне бы хотелось, чтобы груз моего собственного пророчества не давил на мои плечи.

Одра не любила признаваться в том, что ее интригует мысль о ком-то другом, кто тоже несет на себе тяжесть пророчества.

— Каким образом?

— У моего народа есть пророчество, которому уже тысячи лет. Однажды королевский наследник Завуалированного Королевства освободит свой народ из заточения в безжизненной земле мертвых, заберет запретную для них магию и вернет их в земли Вечной Жизни. Но видишь ли, это пророчество никогда не сможет сбыться в одиночку… Пророчество самого монарха без своей пары бесполезно…

Одра догадывалась, к чему он клонит, но позволила ему продолжить.

— Без истинного Наследника из пророчества наших врагов, Наследника Цикла, замысел монарха никогда не воплотится в жизнь. Его пророчеству суждено остаться неисполненным. Понимаешь ли, этот Наследник Цикла должен сделать выбор: пойти по стопам всех предшествовавших Наследников Цикла, выбрать фейри и тем самым подарить им еще один цикл магического правления, лишая остальной мир магии, которая по праву должна была принадлежать всем. Или же отвергнуть пророчество фейри и принять пророчество Завуалированного Королевства — разорвать порочный круг смерти и жадности, привести наш народ к победе, чтобы мы могли снова вместе жить под солнцем.

— Ты хочешь, чтобы я помогла демонам из подземного мира победить фейри?

— Да. — Он поморщился. — Нет. Я хочу, чтобы ты положила конец тысячелетнему контролю фейри над магией, их выкачиванию и удержанию природного ресурса, к которому должен иметь доступ каждый.

Это звучало странно знакомо — примерно так же, как ее недавний разговор с Ноэлем.

— Мир начинался вовсе не так; на заре времен времена года были короче и вообще не были переплетены с магией. Не было ни фейри, ни демонов, ни людей; мы были единым целым, жили в гармонии в мире без суровых сезонов, бок о бок с пантеоном богов, которые любили нас всех одинаково.

— Но однажды одна фракция возжелала заполучить магию, стала алчной. Они решили, что они — высший народ, что их боги, которые опекали их и начали отдавать им предпочтение, лучше и важнее, и что не каждое создание должно иметь доступ к магии. Эти боги, видишь ли, начали считать данную фракцию выше остальных, а раз их избранники были «лучше», то и они сами как божества возвышались над остальными. Избранные радовались этому. Они веками втайне строили планы со своими богами, планируя расколоть мир и перекроить его по своему собственному разумению.

— В один прекрасный день они провели ритуал и преуспели: раскололи мир на три части, сломали смену времен года и вытянули магию из самой земли, перенаправив ее в один огромный колодец, где смогли охранять то, чего так жаждали, контролировать ее и в конце концов привязать к Источнику в самом сердце земель, которые ныне именуются Зенаидой.

— На три части? — переспросила Одра, чувствуя, как кружится голова. — На три мира?

Кивок в знак подтверждения.

— Они полностью отобрали способность обуздывать магию у одного народа и изгнали его скитаться по земле без нее. Лишенные магии, эти люди больше не могли говорить со своими богами и стали взывать к ним, умоляя о помощи. Боги оставались богами и не могли любить существ, которые не слышали их песен и не танцевали с ними, поэтому они отвернулись от них, бросив их и пополнив пантеон в качестве новой касты низших божеств. Им казалось, что лучше пусть им хоть кто-то поклоняется, чем остаться вовсе без почитания.

— Значит… эти люди в конце концов стали людьми, — сдавленным голосом произнесла Одра.

Заир кивнул.

— Что касается моего народа, одна богиня, которая никогда не могла оставить души, вверенные ее попечению, сумела защитить нас. Насколько это было в ее силах, хотя мы и изменились навсегда. Прежде чем остальные успели полностью выкачать нашу магию, богиня Смерти и Ночи укрыла нас, отделив наше королевство от двух других и объединив его с их владениями — подземным миром, куда прежде могли ступать лишь мертвые.

— Наш бог завещал нам быть пастырями самых любимых им душ — душ мертвых. Мы обнаружили, что больше не способны обуздывать магию жизни, и что когда земля омывалась весной, летом и даже осенью, наша магия слабела и увядала. Лишь зимой, когда смерть окутывала все миры, мы могли вернуться в наши старые владения и бороться за то, чтобы вернуть хоть часть того, что когда-то принадлежало нам. Лишь благодаря дальновидности нашей богини мы смогли выжить в этом новом мире, скрытом от солнца и скудном на ресурсы. Поначалу, на протяжении тысяч лет, все наши силы уходили лишь на то, чтобы выжить среди обитавших в подземном мире чудовищ, не говоря уже о процветании, о том, чтобы попытаться объединиться или совершить подвиг по возвращению того, что было нашим по праву.

— Класс Каллиста?

— Да. Сначала Каллиста, рожденные в подземном мире и никогда не знавшие тепла жизни, жаждали заполучить этих новых