Наследница пророчества - Анали Сбрана

Их разведданные не подвели: ублюдок спал, настолько ослепленный собственным величием и убежденный в своей неприкосновенности, что даже не удосужился выставить стражу за дверью. Но никто не учел, что у заместителя военачальника был проклятый Дар Видения. Каким-то образом она почуяла открытие Прохода и влетела прямо через окно.

Кил сражался доблестно, уложив и ее, и самого военачальника.

Он вернулся домой с победой, сияя от улыбки.

Как же приятно было видеть его таким счастливым.

Таким гордым.

Заир ждал его с бочонком крепкого напитка и целой толпой жаждущих внимания партнеров на выбор — мужчин и женщин. Заир лишь рассмеялся, когда Кил никого не выбрал, ведь тот уже готовился к встрече с Наследницей, чье появление было не за горами.

Они пили, радовались и смеялись, и Заир даже увлек в постель двух женщин, чтобы никого не разочаровать, а потом…

Что ж, потом он проснулся в самое адское утро всей своей жизни.

Хуже, чем в день своего рождения, когда его мать истекла кровью на родильном ложе, чтобы он выжил. Хуже, чем в день, когда отец впервые назвал его разочарованием и позором.

Хуже любой боли, которую он когда-либо испытывал.

Потому что они не учли главного: клинок той самой помощницы был смазан медленно действующим ядом.

Кил умер той ночью в одиночестве, в своей комнате во дворце Этолия — комнате, которая едва ли ему принадлежала, ведь почти всю свою жизнь он проводил в Верховном Храме.

По крайней мере, яд действовал безболезненно. После ночи веселья он просто уснул, а утром его нашла юная горничная Белла.

И теперь королевство Морайо оплакивало своего любимого принца, собственный отец Заира жаждал его смерти, и никто — даже он сам — не верил, что он способен сделать то, к чему с детства готовили его брата.

Тогда Кил занял его место на задании, а теперь Заир занял место Кила.

Он нашел Наследницу, но, как все и предсказывали… потерпел неудачу, не сумев убедить ее повести за собой его народ, и теперь у него не осталось времени.

Она начала проявлять свою темную силу, уже следуя по тропе своей связи с мертвыми. В любой момент она совершит оплошность, чертов Хор Эха обнаружит ее, и они не станут терять время на проведение ритуала.

Заир взял письмо, полученное по возвращении в Завуалированное Королевство, и рассеянно провел пальцем по королевской восковой печати отца.

Как он мог убить ее, если уже видел ее улыбку? Если успел почувствовать вкус ее удивления? Если даже сейчас ее запах все еще жил в его памяти…

Он вытащил письмо из внутреннего кармана и поддел ножом королевскую печать короля Андре, вскрывая конверт.

Ему понадобилось всего мгновение, чтобы прочитать послание, но боль от прочитанного разорвала его душу на части.

Заир скомкал письмо в кулаке, сминая пергамент мертвой хваткой, а затем швырнул его в огонь, который Ивара — благословенна ее добрая и заботливая душа — наверняка разожгла для него.

Стиснув зубы так, что на скулах заходили желваки, он с отчаянием в сердце смотрел, как огонь пожирает то единственное предложение, которое его отец соизволил ему написать.

Покончи с ее жизнью утром.

ГЛАВА 50

Уходили целые века, прежде чем тело Одры наконец поддалось сну. А когда она проснулась, комната все еще была укутана тенями, рассвет еще не наступил; ее лицо было мокрым от слез, хотя никаких снов она вспомнить не могла.

И все же, когда она оглянулась… она поняла…

Она, должно быть, во сне, потому что она снова оказалась в том храме, только теперь она лежала на каменной плите — каком-то подобии стола, которого здесь не было в ее последнее посещение этого места во сне.

И здесь не было толпы мерцающих призраков, не было коленопреклоненных демонов, она была одна… если не считать его.

Заир стоял над ней; его лицо, которое продолжало мерцать, переключаясь между двумя его обличьями, было нечитаемым. В один миг он был выточен из ночного неба, его кожа была усыпана созвездиями, а в следующий — это была гладкая кожа цвета красного дерева и темные, непостижимые глаза.

— Почему ты лежишь на алтаре, Одра? Ты же не жертва.

Одра села, спрыгнула с камня и еще раз окинула его взглядом.

Она нахмурилась. Похоже, это действительно было место, которое древние люди могли использовать для принесения в жертву животных или людей своим богам, в те времена, когда они все еще пытались призвать их обратно, чтобы те вспомнили о них.

Сколько же их было убито зря, прежде чем жрецы поняли, что они больше никогда не вернутся?

— Я выпила снадобье… меня здесь быть не должно.

Заир подошел сзади. Она чувствовала, как от него исходит жгучий жар, словно он был печью.

— И тем не менее ты здесь, — прошептал он. — Я думал, ты не хочешь больше меня видеть… и все же ты позвала меня сюда. — Глубокий рокот его голоса ощущался как ласка.

Одра вздрогнула.

— Ты замерзла? — Он был так близко, что она чувствовала движение его дыхания в своих волосах. Чувствовала его запах — пряную грушу и виски.

Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть мурашки, побежавшие по ее предплечьям. — Здесь холодно. — Мурашки были вовсе не от холода.

— Только в этом странном промежуточном пространстве. Обещаю, здесь не везде холодно — зимой в некоторые дни бывает даже вполне тепло.

— Думаешь, это мой разум заставляет его казаться холодным? Словно мое представление о том, что такое Завуалированное Королевство… проявляется прямо во сне?

— Если за этот сон отвечаешь ты… мне интересно… Могла бы ты сделать так, чтобы здесь произошло что угодно?

Она невесело и горько усмехнулась.

— Даже в собственных снах я ничем не могу управлять как следует.

— Посмотри на меня.

Она засомневалась.

— Одра. Посмотри на меня. — Это был приказ.

Она не могла объяснить, почему прислушалась к нему, почему согласилась, но обнаружила, что поворачивается.

Он стоял так близко, что она уперлась взглядом в его грудь. На этот раз он действительно спал по-настоящему. На нем не было рубашки — только низко сидящие льняные штаны, завязанные на талии тесьмой. Она заставила себя не замечать его рельефные грудные мышцы, изгибы и впадины мышц живота или ту тонкую дорожку волос, ведущую вниз…

Она прокашлялась.

— Ты наконец-то выбрал обличье.

— Здесь мне трудно себя контролировать — требуется время, чтобы успокоиться. Посмотри на меня.

Забытые боги, она изо всех сил старалась этого не делать.

Он согнул палец,