Реверс - Кейт Стюарт

Я раздраженно качаю головой.

— Тебе не придется с этим разбираться. Никогда не придется. Я уже…

— Прошел через это, да, я знаю. Этого мне более чем достаточно, спасибо, — перебивает она. Ее взгляд гаснет. — Атланта следующая, да?

Я не могу сдержать улыбку.

— Ты знаешь мой гастрольный график?

Ее шея слегка краснеет, и я улыбаюсь еще шире.

— Ты краснеешь.

— Ты делаешь из меня слабую женщину.

— Ты сейчас серьезно? — я тихо смеюсь и провожу большим пальцем под ее нижней губой. — Вчера ты сражалась, как настоящий боевой генерал.

— До тех пор, пока не проиграла, — добавляет она.

— Нет, детка. — Я качаю головой. — Ты была честной со мной. Вот это и было силой. И, черт возьми, хорошо, что ты это сделала.

— Я никогда не была так рада проигрышу, — шепчет она.

В этот момент Джоэл стучит по капоту, давая понять, что наше время вышло. Я изо всех сил борюсь с желанием улететь с ней, провести неделю в Остине, потеряться в ее мире — в ней. Хотя вряд ли это уняло бы нарастающую ломоту внутри.

— Следующие пару остановок будут адом по графику, — говорю я. — Но сможешь прилететь через две недели? Lake Tahoe[95]?

— Да, — она кивает. — Я сделаю всё, чтобы получилось.

— Я найду нам идеальное место.

Джоэл снова стучит по капоту.

— Проклятье. Тебе нужно идти на посадку, иначе это к херам сорвет их план полета.

— Хорошо.

Она быстро целует меня, а я притягиваю ее ближе и целую в ответ так, что у нее перехватывает дыхание.

— Увидимся через две недели, — на вдохе говорит она, соскальзывает с моих колен и берется за ручку двери. Лицо ее мрачнеет.

— Натали…

Она оборачивается ко мне. В ее взгляде тревога.

— Мне просто не нравится, что мы едва начали, а уже вынуждены жертвовать собой, понимаешь? Скажи, как это исправить.

— Никак… — она качает головой. — Но при этом ты дал мне… — она снова замолкает, и ее электрически-голубые глаза вместе с расширяющейся улыбкой сбивают меня с ног, зажигая весь мой чертов мир.

Ох уж эта женщина.

— Истон, прошлая ночь была лучшей ночью в моей жизни.

— В моей тоже, — я глажу ее по щеке. — И их будет еще много. Так что не позволяй случайным мыслям всё это у нас отнять, ладно? Не дай чувству вины всё испортить. Пиши мне. Говори со мной. Пусть это будет твоим первым обещанием мне.

Она кивает, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Скажи это.

— Я обещаю, Истон.

— Хорошо. А я обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы сохранить это между нами, пока ты не будешь готова поговорить с отцом.

— Спасибо, — шепчет она мне в губы.

— Иди. Пока я не сделал что-нибудь действительно глупое.

Тревога накрывает меня сотней возможных сценариев, в которых всё идет не так, но она гасит мой сумбур одним лишь поцелуем — мягким, полным нежности. Мы цепляемся друг за друга губами, почти отчаянно, и это успокаивает меня. Я растворяюсь в ее ласке, в ее потребности во мне, в обещаниях, которые мы еще толком не успели дать, и в признании, что уже вертится на кончике языка, пока наше время стремительно истекает.

С последним стуком Джоэла она отрывается от моих губ, выходит из машины и уверенно идет к самолету, поднимаясь на борт, не оглянувшись ни разу. Это больно. Но я знаю, почему она это делает. По той же причине я не лечу с ней и не укладываю ее спать.

Я принимаю эту боль и даже позволяю себе наслаждаться ею — тем смыслом, который она несет, и тем, что через нее говорит мое сердце.

Грудь сжимает так, что трудно дышать, пока я смотрю, как самолет выруливает на взлетную полосу. В голове вспыхивают обрывки последних сорока восьми часов, а наша связь продолжает гудеть во мне с силой цунами. Когда самолет поднимается в закат позднего лета, боль в груди разгорается еще сильнее, окончательно подтверждая ту глубинную правду, которая начала формироваться во мне еще несколько месяцев назад.

Истина в том, что наши души безупречно сошлись еще до того, как соединились тела. И теперь это уже невозможно отрицать и не повернуть вспять.

Глава 41

Girl, You’ll Be a Woman Soon

Rafferty

Истон

— Круто вышло, чувак, — Тэк хлопает меня по плечу, когда они с Сидом уходят со сцены в поисках еды. Саундчек затянулся дольше обычного — спасибо мне и моему упорству: я настоял, чтобы мы начали разбирать новый кавер, который решил довести до идеала уже после Далласа.

— Согласен. Увидимся вечером.

Сид молча кивает нам с Эл-Элом и исчезает, оставляя за собой облако дыма от вейпа. Судя по басу, ворчанию и жестам, это и есть его способ показать привязанность. Сид — закрытый парень. В этом мы с ним похожи.

В целом я давно разобрался со своими ребятами, со всеми их заскоками и привычками. Со всеми, кроме одного. Я перевожу взгляд на Эл-Эла: он устроился на скамье у моего пианино и что-то помечает на полях нот. Почувствовав мой взгляд, он прекращает писать и смотрит на меня в ответ.

С самого Далласа я держусь с ним на грани откровенной враждебности, и он должен понимать почему. В ответ он делает вид, будто ничего не замечает. Извинения, которые он давно должен был принести, теперь кажутся бессмысленными, но, когда он наконец решается заговорить, я чувствую, как от него исходит нерешительность.

— Слушай, дружище, я не знал…

— Да нихрена, — перебиваю я. — Давай я выражусь предельно ясно. Мне плевать, насколько ты талантлив и как сложно тебя будет заменить. Если ты еще хоть раз посмеешь так посмотреть на женщину, которая со мной, — или полезешь к ней, — ты вылетишь к черту.

— Ты, блядь, перегибаешь, — огрызается он. — Я уже был в процессе, когда она нас застукала.

— Тогда, может, не стоит устраивать отсос на публике.

— Это была твоя вечеринка, и рейтинг у нее был явно не PG[96]. Если память мне не изменяет, всё было ровно наоборот.

— И это делает меня ответственным за твое поведение? — я закатываю глаза и делаю шаг к нему. — Я и без того относился к тебе с сомнением, когда мы тебя брали. А после того, как ты себя повел, шансов изменить мое мнение у тебя просто