Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

качестве матери для их будущих детей… Потому что если они так упорно тянут меня на свою Кира не затем, чтобы предложить остаться там навсегда и завести семью, то я даже не знаю, зачем ещё я им там сдалась!

Но из всей этой цепи снова и снова выбивалось это важное для меня звено: а где здесь любовь? Или «сопряжение» это и есть любовь? Просто вот такая… Основанная на законах природы, а не идущая с ними вразрез и отрицающая все правила.

А если подумать, что вообще такое эта «любовь»?

Человек встречает человека, они нравятся друг другу чем-то. Может быть, внешностью, может быть чувством юмора или, например, мизинцем левой ноги… да какая разница? Чем-то! И вот, они начинают присматриваться друг к другу, находить всё больше и больше точек соприкосновения, пока те не достигают критической массы, и просто интерес перерастает в неудержимую страсть. А иногда для перехода к этому этапу достаточно и внешности другого человека. А дальше? Притирание характеров, понимание, что не можешь и дня провести вдали от этого человека, нежность, желание заботиться… Да, вот что, на мой взгляд, такое любовь. Невыносимость разлуки, нежность, забота и страсть.

И я, кажется, люблю этих двоих…

А они, что же… любят меня? И, в общем-то, плевать, как они это называют. Сопряжение-шмапряжение… Я ведь тоже его чувствую на уровне своих приглушённых человеческих инстинктов. Люди, какими бы мы небожителями себя ни считали, смотря на себя в зеркало, тоже часть живой природы. И природа решила, что мне для продолжения жизни нужны эти двое.

Я натянула одеяло до самой макушки и сильно зажмурилась. За иллюминатором уже просветлело и начали петь ранние пташки, а сна у меня по-прежнему не было ни в одном глазу.

Я подумала, что просто обязана расспросить киранцев подробнее о сопряжении, чтобы видеть картину в целом, чтобы что-то решать…

А ещё о том, что Рину нарвался. И мне обязательно нужно ему отомстить, чтобы спокойно спать следующей ночью. Вот только как?

Как ни странно, чудовищный в своей изощрённости и взрывной по своей эмоциональности план тут же созрел в моём воспалённом бессонной ночью мозгу.

Всё ведь было так просто… и мне вдруг почему-то подумалось, что совершенно правильно. Ведь я ещё ни разу сама не делала к ним первого шага. Требовалось только подгадать правильно время… Но расквитаться с Рину я планировала сегодня.

В дверь деликатно постучали, и я услышала бодрый голос Рэвула. Нужно было идти завтракать, пора было начать этот грандиозный день.

Грандиозный не из-за моего плана мести, конечно, а из-за списка дел по ремонту, который мы трое должны были осилить до темноты. Потому что вечером Рэв ещё обещал мне продолжить обучение пилотированию.

Сегодня ребята работали на улице, а я в грузовом отсеке. В мою работу входило раскручивание и чистка деталей. Судя по количеству чёрной масляной смазки это были бывшие в употреблении запчасти. Что не удивительно, ведь я не видела среди деревьев в дебрях вывески «Всё для ремонта киарнских космических кораблей».

Деталей было много, раскручивать их было тяжело, несмотря на невероятное чудо техники, которое мне выдал Рэв, назвав его гидравлическим ключом. А ещё я была по локоть в вязком чёрном масле от деталей, что не располагало к исполнению моего коварного плана мести.

Но всё решил Рину, заглянувший в ко мне где-то ближе к обеду.

— Недотрога, у нас перерыв. Рэв, правда, ещё сварку не закончил, но сейчас спустится и пойдёт обед готовить, так что отдохни немного. Позанимайся своими делами. Продолжим через пару часов.

Замечательно…

Оставив работу как есть, я быстро сбегала в душ и вышла к ним на площадку возле корабля.

Солнце сегодня жарило просто нещадно… и я, кажется, поняла, почему меня отправили работать в грузовой отсек. Там было достаточно прохладно, по крайней мере, в сравнении с улицей.

Я огляделась. Рину что-то делал за грубо сколоченным столом под навесом, натянув длинные толстые каучуковые перчатки. Кажется, опять возился с каким-то растением.

Рэвул при помощи высокой триногой конструкции с противовесом забрался вверх по обшивке корабля и сваркой приваривал к нему лист металла.

Я пригляделась ко всему периметру обшивки. А ведь раньше я и не замечала, что в корпусе есть пробоины. Их было немного, но они были большими. Неужели их корабль тоже побывал в какой-то космической потасовке до того, как свалился на эту планету?

Тем не менее время мести пришло…

Я шумно вдохнула воздух, чувствуя, что несмотря на всю решительность, нервная дрожь поселилась внутри, где-то между сердцем и лёгкими, и позвала, прикрыв глаза от солнца ладонью.

— Рэвул, ты сейчас сильно занят?

Он остановился и посмотрел вниз.

— Совсем немного. А что ты хотела?

— Эм… если не сильно занят, то не мог бы ты подойти?

Рэв с сомнением посмотрел на здоровенную балку, к которой приваривал лист металла. Потратив на раздумья не больше пары секунд, он снял широкие синеватые очки и вместе со сварочной горелкой аккуратно положил их в ящик, стоявший там же.

— Иду!

Тяжёлый противовес, удерживавший его на месте, стремительно пошёл вверх, опуская его на землю.

Я взволнованно прикусила губу и мазнула взглядом по лицу Рину, который заметил нас и теперь с интересом наблюдал. Сам он в этот момент стоял у стола и держал над ним какой-то извивающийся корень в одной руке и секатор в другой. Растение непрерывно двигалось изо всех сил, пытаясь сжимать, стягивать и душить руку киранца, но она была под надёжной защитой толстой каучуковой перчатки.

Рину нахмурился, а потом его лицо вытянулось не иначе как от осознания того, что именно я задумала. Вот только как бы он сумел так быстро догадаться?

— Что-то случилось?

Рэвул подошёл ко мне, вытирая испарину со лба своей собственной футболкой. Я невольно залюбовалась тем, как соблазнительно он оказывается, выглядит раздетым по пояс. С этими своими объёмными мышцами рук и выступающими над ними венами, широкой покатой грудью с маленькими светлыми сосками и прессом таким рельефным, что между кубиками можно гнуть гвозди.

— Да. Мне очень… очень сильно нужна твоя помощь. Там, в моей каюте.

— Затеяла перестановку? Надо что-то поднять?

— Да. Надо поднять. — Невинно улыбнулась я.

Боже, какой же он милый. Кажется таким наивным из-за своей обычной прямолинейности. Вон, Рину, хоть и не слышал, о чём мы говорим, уже всё прекрасно понял по одному только моему взгляду. Не просто же так он вдруг начал