Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

К концу истории о том, как команда соперников накануне матча за первенство пыталась выкрасть у их клуба кубок победителей, но вместо этого оказалась запертой в женской душевой, даже я приободрилась и рассказала немного, как недолго играла в сборной по пляжному волейболу. И о том, что такое пляжный волейбол, конечно, тоже.

Особенно Рину понравилась идея женских команд в коротких шортиках и топах, прыгающих за мячом на пляже, за что он не сильно, но обидно получил вилкой по лбу.

— А ты Рэв? — Спросила я, когда красноволосый набил полный рот остатками своей порции и только потому умолк. — Тоже наверно каким-то спортом занимался в юношестве?

Иначе ведь и быть не могло. Чтобы иметь такую форму, как у ребят, заниматься построением мышечного скелета нужно было десятилетиями, а им на вид только шёл тридцатый год. Так что начинать нужно было никак не позже, чем лет с шестнадцати…

Я обернулась к Рэвулу, потому что он промолчал. И Рину тоже, как ни странно, не сказал ни слова, хотя успел доесть то, что оставалось в миске.

— Рэв?

Он как-то нервно повёл плечами, по-прежнему не глядя в мою сторону.

— У меня не было ни времени, ни возможности Ив. Мы вообще с Рину… очень разные.

Сказал он, словно не то, что изначально собирался. И встал из-за стола, убирая за собой посуду с недоеденной едой и недопитым чаем, который на самом деле так любил.

— Эй, Рэв…

— Я буду снаружи. — Сказал он, обращаясь только к Рину. — Нужно разобраться с последствиями предыдущей протечки над малым складом, передвинул это задание вперёд. Это важнее, чем лезть сегодня в электронику, потому что мы явно на пороге нового сезона дождей, и если оставить всё как есть, где-то обязательно снова замкнёт.

Рину молча кивнул, провожая его тяжёлым взглядом. От былой весёлости в его глазах не осталось ровным счётом ничего.

Я вдруг почувствовала, что Рэвул обижен на меня за что-то… Но за что? Неужели за этот завтрак? Но я ведь просто хотела помочь и пыталась быть полезной…

— Не обращай внимания. — Сказал Рину, заметив, каким взглядом я проводила Рэвула прочь из кают-компании. — Ему просто тяжело даются воспоминания о прошлом. Особенно на контрасте с моими. Сейчас подышит воздухом и отойдёт.

Я отодвинула от себя миску с яичницей.

— Что не так с его прошлым, Рину? Только не говори мне спросить у Рэвула, потому что я не раз пыталась и всё без толку. Из него любой ответ будто клещами тащить приходится, если вообще получается.

Рину невесело фыркнул.

— В этом весь Рэв.

Я чуть подалась вперёд.

— Почему вы мне не рассказываете? Я что, не в круге вашего доверия? Или… сама слишком мало говорю о себе, да?

Рину вздохнул и тоже придвинулся ко мне, обхватив мои руки своими. Они казались во много, много раз горячее, и это было приятно, согреться в них.

— Нет. Не в этом дело. — Ответил он, глядя мне в глаза. — Понимаешь… Рэвул хочет быть ближе к тебе, но для этого ему нужно быть более открытым. А он не может. Потому что даже сам не принимает своего прошлого. Не может с ним смириться. И из-за этого ревнует… Не то чтобы тебя ко мне. Скорее то, что я могу просто ответить тебе на любой вопрос о себе, а он нет. Даже стыдится этого. Он словно вынужден жить за этой стеной, которую сам же и построил, чтобы не испытывать боли. И смотреть из-за неё, как мы с тобой беспечно болтаем о тайбинге и твоём волейболе, об огромном ведре крылышек в панировке… да о чём угодно! А потом ты берёшь и спрашиваешь его об этом. Наверно это как ножом по сердцу.

У меня внутри всё сжалось от его яркого сравнения, и я тут же высвободилась из рук Рину и побежала к двери.

— Ив? Эй, ты куда, Ив?

Куда? Я сама поняла это только в тот момент, когда вскочила из-за стола — я больше не собиралась позволять какой бы то ни было стене вставать у меня на пути!

Я догнала Рэвула уже на выходе из грузового отсека корабля. Он обернулся ко мне, услышав шаги, а я не стала ничего говорить, просто подбежала к нему, крепко обхватила его поперёк груди, и без спроса прижалась.

— Ив… — Шумно выдохнул тот, приподняв руки, словно испугался моего внезапного порыва.

Я прижалась к нему ещё крепче.

— Не хочешь, не рассказывай мне ничего, Рэвул. Но только прекрати прятаться от меня. Пожалуйста.

Я посмотрела на него снизу вверх и увидела какую-то потерянность, смешанную со страхом во взгляде…

Это был плохой… очень плохой взгляд.

Я попыталась объясниться.

— Если вдруг чувствуешь, что я слишком уж лезу к тебе в душу, скажи мне остановиться, но не надо отворачиваться. Я не буду на тебя давить.

— Нет…

— Что? — На секунду мне показалось, что я ослышалась.

— Нет, Ив… ты не лезешь мне в душу.

Грустно, без единого намёка на улыбку ответил Рэв. И, подумав с секунду, осторожно приобнял меня одной рукой и осторожно притянул к себе.

— Ты всё делаешь правильно. Пытаешься узнать нас с Рину ближе… чтобы быть к нам ближе. Думаю, ты знаешь, как сильно мы этого хотим. Оба. Но я… — Он резко помрачнел, и между его бровей пролегла глубокая, тёмная морщина, в одно мгновение сделавшая его старше, чем он всегда мне казался. — Я делал в жизни очень плохие вещи, которыми с тобой ни за что и никогда делиться не стану. Просто потому, что не смогу тебя потерять. Прости. Пожалуйста, Ив… не спрашивай меня больше о моём прошлом, ладно? Вообще, ни о чём из того, что было до тебя. Я уже и так рассказал больше, чем когда-либо собирался.

Мне не понравился его ответ. Очень и очень сильно не понравился. Что такого он мог делать раньше, что боялся мне рассказать. Убивал? Я и так уже поняла, что он был наёмником. Занимался воровством? Промышленным шпионажем? Отнимал конфеты у слепоглухих детей? Меня раздражало то, что он вдруг сказал мне о себе так много, при этом не рассказав ничего.

Рэвул стыдился чего-то и боялся,