Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

глаза, словно это была какая-то несусветная глупость и совершенно ничего серьёзного не было в том, что он только что признался мне в убийстве этой Вель. У меня задрожали руки, и я искренне понадеялась, что этот беспечный взгляд не что иное, как его собственная защитная реакция на стресс, а не реальное безразличие к чьей-то прерванной жизни!

— Ладно. — Сказал он наконец куда серьёзнее. — Что ты хочешь знать?

Я растерялась. Он уже сказал, чем эта Вель заслужила смерть, так что нужно было задавать более конкретные вопросы. Но, чтобы придумать эти вопросы, мне нужно было время и концентрация, а у меня от шока все мысли разбежались в стороны, как мыши при внезапном появлении кота из кастрюли на плите!

— Почему её убил ты? Почему её вообще пришлось убивать?

Рину язвительно фыркнул.

— Рэвул бы не смог. Она… как бы это сказать… ослепила его! Он бы скорее прикончил меня, чем её.

Мне даже представить себе было сложно ситуацию, в которой один из них всерьёз, с намерением убить, а не защитить, поднял бы руку на другого.

— Почему?

— Он думал, что она его единственная.

Я отступила от Рину на шаг и выпустила его руку. Одно невероятное открытие сегодня шло за другим, и это вызывало у меня слишком много эмоций… Но пожалуй, я действительно выбрала верное место, время и киранца, чтобы, наконец, сорвать эти покровы тайны. Мне нужно было об этом узнать. Мне нужно было узнать обо всём, что было с ними до меня и точка!

— Как единственная… как я?

— Да.

— Но… разве это возможно? Вы же сами говорили, что весь смысл сопряжения в том, что другого такого подходящего партнёра нет. Есть же эти запахи, феромоны… их можно подделать?

— Нет. — Рину тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы, приведя в беспорядок причёску. — Вель была регуланкой. У них есть свои способы сводить с ума. Регуланцы… те ещё твари, если подумать.

— Почему тогда пришлось убивать? Неужели нельзя было решить это как-то мирно?

— Мирно? — Красноволосый зло усмехнулся,, и в его глазах блеснула острая опасная сталь, которой я еще никогда там не видела. — Поговори об этом с Рэвулом, прошу. Все, что я пытаюсь сделать, с тех пор как разорвал её вот этими вот руками, так это найти в себе силы себя простить.

— За убийство?

Рину поджал губы и отрицательно помотал головой, избегая смотреть мне в глаза.

— Нет, Ив. За то, что едва не бросил Рэвула. Не оставил всё как есть, позволив ему погрязнуть в этой регуланской грязи ещё глубже.

Он тяжело вздохнул и отошёл от меня дальше, избегая смотреть на меня. Я видела, как тяжело давались ему эти слова. Что ему проще было сейчас просто послать меня с этим и не открывать свою душу, как Рэвул, но он уже выбрал быть откровенным со мной, несмотря ни на что.

— В какой-то момент я даже позволил себе думать, что так будет не только проще, но и лучше для нас обоих. Знаешь… вроде как у него свой мир, у меня свой и можно больше об этом не переживать.

Он вдруг посмотрел на меня, и мне показалось, что я увидела в его глазах влажный отблеск слёз, хотя голос Рину по-прежнему звучал решительно и хмуро.

— Я эгоист, понимаешь? Я хотел забрать наш общий с ним мир только себе. Я был бы рад оставить всё как есть и сказать всем, что Рэвул умер. Но только если бы он в то же время жил… Ха-х, — он снова запустил пальцы в волосы и до боли сжал их между ними, прикрыв глаза, — да, если так на это посмотреть, то я, выходит, тварь ещё похлеще Вель!

Рину повернулся ко мне спиной и прошёл глубже в грузовой отсек, словно желая спрятаться от меня. Или, может быть, от себя.

Его плечи поникли. Я подумала, что в этот момент почувствовала его боль как свою — так сильно и больно у меня в груди сжалось сердце. Вся эта ситуация была именно тем, что долгое время разъедало душу Рину изнутри…

Не к тому ли относились те пугающие рисунки, которые я видела в его блокноте, обтянутом фиолетовой кожей?

Мне очень захотелось подойти к Рину и обнять… Но я вспомнила, как в такой же момент оттолкнула его от себя, и только сейчас поняла, какой это было огромной ошибкой.

Но на ошибках учатся…

— Рину…

Я подошла к нему ближе, встав на границу света и тени в грузовом отсеке. Мужчина медленно, словно нехотя обернулся ко мне из темноты. И то не до конца, только вполоборота, а ещё не поднял на меня взгляд.

Там, в глубине, из-за ящиков, забивавших это место от пола и до самого потолка, практически не было света. Ярко-голубые глаза киранца слабо светились в темноте… почти как тогда, в моём сне. Когда я видела его с белыми ангельскими крыльями за спиной… а Рэвула с чёрными демонскими…

— Ты не оставил всё как есть, Рину. Это ненастоящий эгоизм, если тебе было не всё равно, жив Рэвул или мёртв на самом деле.

Он помолчал немного, прежде чем кивнул и жёстко ответил.

— Да… наверно ты права. И именно поэтому она не должна была остаться в живых. Вель бы его не отпустила. Никогда.

Во взгляде Рину было столько свирепой ярости, что я не решилась подойти ещё ближе. А ещё никогда бы не поверила, что он может так смотреть и так ненавидеть, если бы не увидела этот взгляд своими глазами.

— И я убил бы её снова. — Решительно заявил он. — Вспорол бы брюхо, намотал бы кишки этой твари на кулак и вновь наслаждался бы тем, как она мучается в агонии своих последних мгновений жизни… Вель заслуживала любой смерти, которую я смог бы ей дать. Но мне хотелось, чтобы она мучилась как можно дольше… Но как же больно знать, что её кровь теперь на моих руках, Ив! Он ведь думал, что любил её…

— Я благодарен тебе за эту жертву.

Тихий голос Рэвула за спиной заставил меня вздрогнуть.

— Рэв…

Он стоял, привалившись плечом к переборке шлюза, и лицо его было в тени из-за яркого света с улицы. Судя по испуганному взгляду Рину он тоже его не заметил. Может ведь