Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– А как связаны любовь и брак? Они не обязаны сосуществовать вместе.

– Ты всегда была злом, – сказала я скорее себе, чем ей. – То, как ты поступила со мной в школе, оставило мне травмы на всю жизнь.

– Насчет этого… – Она грустно посмотрела на свои ноги и облизала губы. – Калла, я…

Очередной стук в дверь привел нас в чувство. Теперь пришел отец Эллисон.

– Эл, помощь нужна?

Она посмотрела на меня со слезами в глазах и молча покачала головой, словно он мог ее видеть.

– Нет, – хрипло, едва слышно ответила Эллисон. – Все нормально, папуль.

Мы обе вздохнули, и она продолжила:

– Франко. Он…

Она сглотнула и покачала головой.

– Когда ты замутила с ним, мы были вместе. Я… – Эллисон закрыла глаза, и по ее щеке скатилась слеза. – Я… была беременна.

Комната закружилась перед глазами, стремительно направляя меня в черную бездонную пропасть. Он встречался с нами обеими одновременно?

– В тот день… перед событиями в лесу… я узнала о беременности. Взбесилась. Была так зла. На него. На себя. На тебя. Ты стала разлучницей, мешала моему «долго и счастливо». Я-то считала, что у нас есть шанс. Только, думаю, ты об этом не знала.

– А ребенок? – сдавленно произнесла я.

Я все равно считала Эллисон ужасным человеком. Столкнувшись с проблемой, она выбрала наихудший путь. Но теперь она не казалась мне беспричинно злой.

Эллисон прижалась головой к двери и медленно осела на пол.

– Отец заставил меня сделать аборт.

– Я… я сожалею. – И это было правдой. Я жалела ту девушку. И женщину, которой она стала в результате случившегося.

– Да. Я тоже. И довольно часто.

Я прикусила губу, еле сдерживая слезы.

– Ты могла сообщить мне об этом.

– Но на самом деле не могла ведь. – Эллисон посмотрела на меня, пытаясь совладать со слезами. – Я должна была унести эту тайну в могилу. Прежде, чем ты узнала. Так что да, я выместила свой гнев на тебе. Да, это было… ужасно. Но никто не понимает, каково это – быть мной, ясно? Какие надежды на меня возлагались. Как мне заламывали руки. Каково это, когда твоей жизнью распоряжается твоя семья. У тебя-то такого не было. Ты ходила по школе, гордясь, что твой отец был чудаковатым учителем физики, носившим поясную сумку и очки, заклеенные скотчем.

– А почему бы мне им не гордиться? – удивленно заморгала я. И на сей раз это был не тик, а искреннее замешательство. – Мой папа был самым классным человеком и не стеснялся быть самим собой.

Эллисон ответила мне печальной улыбкой женщины, которая поняла, что проиграла и битву, и войну.

– Видишь? Вот почему я тебе завидовала. Из-за таких глупостей. А вот она я… с кучей правил, которые нужно соблюдать. Я должна была стать лучшей. И я просто… устала. – Она уронила голову на руки. – Поэтому решила быть безжалостной.

– Ну, теперь тебе придется стать такой, какой ты не привыкла быть. Честной. И завтра – самое подходящее для этого время. – Я обошла ее и отодвинула, чтобы открыть дверь. – Если не расскажешь сама, это сделаю я. Kul kalb biji yomo.

– Что это означает? – Эллисон посмотрела на меня, вытирая нос.

– В конце концов, у каждого есть шанс.

Глава 73

Кэл

«I Try» – Macy Gray

Все таращились на меня.

И животные, и дети, и приезжие, которые явились поддержать благотворительный марафон.

Дилан протопала мимо полицейских ограждений, выставленных вдоль дороги. Рюкзачок с Грэвити был пристегнут к ее груди. На ограждениях растянули плакаты от небольших предприятий, которые спонсировали забег, а рядом собралась толпа, празднующая Рождество и попивающая горячий шоколад с зефирками.

– На что уставились? Никогда не видели, как бегает женщина?

Впрочем, люди с удивлением рассматривали меня не потому, что я бежала, а из-за моего наряда: кислотно-желтая ветровка, ярко-фиолетовые легинсы, радужные кроссовки и разноцветные мамины варежки. Меня словно отрыгнула единорожка. Ну и бонус: если я собьюсь с пути и потеряюсь, меня заметят даже из космоса.

– Как я выгляжу? – спросила я Дилан, бегая на месте у ограждений.

– Как крестная мать моего первенца, – она, ухмыльнувшись, подмигнула.

У меня перехватило дыхание.

– Правда?

– Абсолютная. – Дилан поправила шапочку на крошечной головке Грэв. – Эй, теперь, когда я бросила Така, будет честно, если у тебя прибавится обязанностей.

– Как себя чувствуешь, Калличка? – прокричала из-за забора мама.

– Идеально, мамочка, – кивнула я.

– Сосредоточься на дыхании, – серьезным тоном наставляла Зета, стоя рядом с Дилан.

Нам предстояло сделать круг по городу и вернуться в исходную точку. Наверное, со всего штата собралась тысяча бегунов. Я огляделась, пытаясь отыскать Роу, но не заметила его. Зато увидела Эллисон, которая забилась в угол со своим отцом и бывшими подружками по беговой команде. Все они перешептывались и показывали на меня пальцем. Эллисон пребывала в бодром расположении духа и задорно смеялась, словно нашего разговора и в помине не было. В довершение всех несчастий (потому что несчастья случались везде, где участвовала я) я бежала под номером шестьдесят девять.

Ты справишься. Ради папы.

Нет, не только ради папы. Ради себя тоже.

– Осталось пять минут! – объявили в микрофон.

– Пятнышко, удачи и береги ноги! – Дилан оттопырила два больших пальца.

– Зная меня, удача мне пригодится. – Я разминалась, не обращая внимания на своих обидчиц, травму, свое прошлое, которые находились сейчас рядом.

– Не смей унывать! – погрозила Дилан пальцем. – Солнышко, ты Кэл Литвин и крепкая, как бриллиант! Покажи этим девчонкам, чего ты стоишь!

Послышался громкий гудок, от которого у меня зазвенело в ушах, и, не успела я осознать, что происходит, ноги сами понесли меня вперед – быстро и неуверенно. Через несколько минут я вернула равновесие и поняла, что происходит.

А потом я успокоилась. Ощутила уверенность. Я парила над землей, чувствуя себя неукротимой. Легкие наполнились чистым и свежим воздухом, и я жадно его вдыхала. Я держалась настороже, но не боялась. И поняла, что без особых усилий обгоняла остальных, пока рядом со мной никого не осталось, и я возглавила гонку.

Как только я отпустила свой страх, то сбросила его как змеиную кожу на обочину и полетела вперед.

У меня ушло меньше часа, чтобы вернуться к исходной точке, оставив всех далеко позади. Заметив ограждения, восторженно кричащих зрителей и палатки с горячим какао, я чуть не сбавила скорость, не желая завершать марафон. Но когда я начала приближаться к финишу, сердце бешено застучало в груди, однако не из-за бега, а из-за человека, который стоял за ограждениями и держал блестящий плакат в стиле девяностых.