Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Кэл считала, что ни черта для меня не сделала? Полная чушь. Я подошел на шаг, чтобы еще раз расставить точки над i.

– Дай-ка я кое-что проясню: я люблю готовить. Люблю путешествовать. Люблю деньги. – Я перевел дыхание. – Но тебя я люблю сильнее всего перечисленного. Это не изменится ни завтра, ни через месяц, ни через год. За эти восемь недель ты подарила мне то, чего у меня не было все двадцать шесть лет жизни. Ты подарила мне улыбки, смех, тепло и надежду. Но я должен защитить и свое сердце, и сейчас мне больно быть рядом с тобой. Если однажды, хоть скоро, хоть нет, ты передумаешь, то знаешь, где меня найти. А до тех пор – все или ничего. И я предпочту ничего, чем что попало.

– Понимаю, – сдавленно ответила она и провела пальцами по волосам. – Господи, ненавижу себя за то, что не отбросила осторожность и не рискнула. Что со мной не так?

Кто-то врезался в меня плечом, спеша на самолет. Я ухмыльнулся:

– С тобой все нормально. Ты идеальна такая, какая есть. Эй, у меня есть прощальный подарок. – Я снял с плеча сумку и, расстегнув ее, поискал коробку размером с пачку сигарет. Бросил Кэл в руки, и она поймала ее, тут же решив открыть.

– Нет. – Я закрыл ее до того, как Кэл успела заглянуть. – Откроешь, когда вернешься домой.

Она приподняла бровь.

– Я польщена тем, что ты считаешь, будто я обладаю таким уровнем самоконтроля, но ты хоть раз видел меня рядом с коробкой синнабонов?

– Пятнышко, если пребывание в Стейндропе чему-то меня и научило, так это тому, что ты обладаешь множеством черт, о которых даже не подозреваешь. Вот почему я не насадил голову Эллисон на копье после того, о чем ты мне рассказала. Я знал, что это твоя битва. И ты справилась. Ты дала отпор своей обидчице и уничтожила ее. Доказала себе, что ты можешь и всегда могла. Ты разорвала порочный круг и не позволила ему разорвать тебя. Ты, черт возьми, рок-звезда, и я хочу, чтобы ты вспоминала об этом всегда, когда начнешь в себе сомневаться. Помни, что на этом свете есть парень, который боготворит землю, по которой ты ходишь. Ты оставила в его душе такой след, что он никогда тебя не забудет. – Я взял ее за руку и переплел наши пальцы.

Мы оба посмотрели вниз, и Кэл заметила мою новую татуировку на внутренней стороне предплечья. Идеальное круглое пятнышко. Она закрыла глаза, сдерживая слезы.

– Хочу, чтобы ты знал, Эмброуз Касабланкас: если бы я могла быть с мужчиной, то только с тобой.

Я улыбнулся и отпустил ее руку, начиная отходить.

– Знаю, Пятнышко. Знаю.

Глава 76

Кэл

oBITCHuary: Привет.

<Пользователь McMonster деактивировал свой аккаунт>

Глава 77

Кэл

«Everybody Hurts» – R.E.M.

На протяжении всего полета в Нью-Йорк я плакала навзрыд, размазывая по иллюминатору сопли, слюни и другие телесные жидкости. Пассажир, который сидел со мной рядом, так обеспокоился и растерялся, что за полтора часа перелета четыре раза вставал, чтобы размять ноги.

Я должна была ликовать, что Эллисон наконец получила по заслугам. Карма нанесла ей сокрушительный удар. Врагу моего детства пришлось заплатить пятьдесят тысяч залога в ожидании суда за преступления против меня и Роу. К слову о Роу – его честное имя в Стейндропе было восстановлено. Мама написала, что теперь все осознали, как выгодна городу эта сделка. Просто людей сбило с толку то, как мастерски мэр Мюррей исказила информацию. Новости разлетелись со скоростью пожара в пустыне. Поспособствовал этому арест Эллисон, но не только – этот кошмарный Тейт Блэкторн решил отправить свою очаровательную помощницу на одно из городских собраний, где она объяснила, чего ждать горожанам. Она привезла с собой чертежи, иллюстрации и даже сделала презентацию. Оказалось, когда ты честен и откровенен с людьми, они готовы сесть за стол переговоров и трезво все взвесить.

Что еще хорошего произошло? Ну, я со спокойной душой рассталась с моей воодушевленной и сильной мамой. Перед отъездом я завела ей аккаунт на «Этси» и даже сделала премилые снимки ее варежек со всех ракурсов. Первый заказ поступил через полчаса после открытия магазинчика. От радости мы целых пять минут орали друг другу в лицо и прыгали.

Я, конечно же, не сказала, что заказ поступил от моей подруги из Нью-Йорка, которую я попросила купить варежки. И заранее перевела ей сумму, показав, что я надежный человек.

Ну а что плохого? Я была безутешна после прощания с Роу. Но напоминала себе, что последние восемь недель стали причудливым, головокружительным опытом. Работа, роман, марафон… я была в смятении. Из-за сенсорной перегрузки. Ага. Думается, все дело в ней. Я возвращалась в Нью-Йорк, к своей обычной, организованной жизни. В которой не было места парням, а я могла спокойно прокрастинировать, не выходя из дома.

И под домом я имела в виду квартиру.

Ладно, обувную коробку.

Мне нужно лишь вернуться к привычному распорядку. К работе официанткой. К хорошим чаевым. К написанию, удалению и придумыванию оправданий, почему так и не записала первый эпизод подкаста. Всю свою взрослую жизнь я провела без Роу Касабланкаса и прекрасно выжила. Он не перевернет мою жизнь вверх тормашками парой десятков оргазмов, искренним признанием в любви и двумя татуировками в мою честь. Меня не так-то легко переубедить.

Я вывалилась из самолета прямиком в объятия снежной бури и три часа добиралась до квартиры, которая встретила меня вонью, более подходящей для разложившихся в канализации тел. У меня же не было домашнего животного, правда? Нет, я бы точно запомнила. Тогда кто же тут помер и, что важнее, с чего решил, что нормально делать это у меня дома?

Ответ на этот вопрос я нашла на кухне, когда поняла, что достала из холодильника молоко, собираясь выкинуть перед отъездом, но в итоге оставила его на столе. Красная картонная коробка заплесневела по краям, на горлышке осталась позеленевшая молочная корочка, а вокруг нее летали мухи. Вот я и вернулась в свою роскошную жизнь.

– Все нормально, просто не везет, – напевала я себе под нос, заворачивая коробку в мусорный пакет, потом завязала его три раза и выкинула в ведро.

Затем я открыла окно, чтобы проветрить, быстро приняла душ, надела теплую и удобную одежду и спустилась за всем необходимым