Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Врать себе все равно что распить целую бутылку вина.

В краткосрочной перспективе ложь казалась отличным решением, но в долгосрочной была совершенно разрушительна. Я убеждала себя, что не могу влюбиться, хотя все это время уже любила. Всеобъемлющей, полной любовью.

Вот черт. Я должна ему рассказать. Нет, я должна его добиться. Показать, как много он для меня значит. Простым признанием в любви тут не обойтись. Мне нужен поступок, как в ромкомах девяностых, чтобы показать Роу, какие у меня серьезные намерения. Хотя Роу четко дал понять, что не хочет, чтобы я звонила или писала ему, если не готова на «все».

А потом – эврика! – меня осенило. Вот что мне нужно – грандиозный жест.

– Да! – Я вскинула руки вверх, задрав лицо к небу. – Да, теперь я знаю, что делать!

– Лили, солнышко, отойди от… этой странной леди. – Два явно приезжих человека обошли меня, бросив оценивающий взгляд.

Но мне было наплевать. Я знала, как поступить.

И первый шаг я сделаю там, где все началось, – в Стейндропе. Где я отдала свое сердце парню, который подарил мне всю свою любовь. И где я забыла сообщить ему, что он для меня единственный.

Глава 82

Кэл

«Emotions» – Mariah Carey

Во время перелета в Мэн у меня получилось не расплакаться на плече у соседа и не выглядеть психически неуравновешенной пассажиркой.

Я застала мамочку и Дилан на нашей кухне, где они поедали соленые огурцы. Грэвити жадно присосалась к соску Дилан, который размером был сопоставим с пиццей для всей семьи. Дилан выглядела великолепно, словно месяц назад не вытолкала из себя огромного младенца: блестящие волосы, безупречная кожа и тело, которому позавидовала бы Эль Макферсон [34]. Я запыхалась, пока бежала от арендованной машины до кухни, и пыталась отдышаться, рухнув на свободный стул в столовой.

– Я накосячила, – объявила я.

– Тебе придется уточнить. – Дилан отлепила сонную Грэвити от соска и передала ее моей маме, которая тут же приложила малышку к плечу, чтобы та отрыгнула. Похоже, у них уже выработался целый распорядок. Я радовалась, что после смерти папы маме составляли компанию Дилан и Грэвити. А еще мысленно отметила, что нужно спросить, как там дела с Такером. Последние дни я не касалась этой темы, зная, что Дилан неприятно это обсуждать.

– Роу. – Я схватилась за края обеденного стола, шумно дыша. – Я накосячила с Роу. Он – тот самый.

– Это признание в любви? – Дилан взяла недоеденный огурец и неторопливо погрызла кончик.

– Да, Дилан, это величайшее признание в любви. – Я пощелкала пальцами. – Не отвлекайся!

Мое откровение встретили громкой и нешуточной отрыжкой Грэвити.

– Вот так, милая! – засмеялась мамочка, воркуя с Грэв, которая даже не удосужилась проснуться, чтобы исторгнуть воздух из желудка. – Хорошая девочка!

– Мам, ты слышала, что я сказала? – Я сердито сверлила ее взглядом.

Я выложила свой самый страшный секрет, а этим двоим – ну, ладно, теоретически троим – глубоко пофиг.

– Слышала, – подтвердила мама, разместив Грэвити в ее кресле, чтобы та вздремнула. – Я за тебя рада, Калличка.

Я резко повернулась к подруге. Может, хоть она поймет всю серьезность ситуации.

– Я все поняла. Вот почему я тогда переспала с Роу втайне от тебя. Не потому что была паршивой подругой. А потому что я его любила. Я люблю его. И никогда не переставала. Он всегда был тем самым. Просто я не хотела себе в этом признаваться.

Дилан молча смотрела на меня с легкой улыбкой.

– О, извини за скандальное признание, мам, – съежилась я.

– Все нормально, милая. – Она похлопала меня по руке. – Я давно поняла причину вашей размолвки.

– Ну? – пристала я к Дилан. – Ты разве не в шоке?

– Хм. – Дилан послушно кивнула, взяла с тарелки пальмито и с хрустом откусила. – Так захватывающе! Местный новостной канал уже выехал.

Что происходит? Я думала, Дилан обрадуется, узнав, что любовь Роу всегда была взаимной.

– Погодите-ка… – У меня вытянулось лицо. – Вот черт!

– Тише, в комнате ребенок, – возмущенно охнув, отчитала меня мама.

– Черт, черт, черт!

– Ага. – Дилан закатила глаза и раздраженно посмотрела на мою мать. – Ребенок еще здесь, но ты не стесняйся, пусть хрупкие ушки моей малышки завянут от твоих выражений.

– Вы знали с самого начала, да? – Я метала взгляд между ними. – О том, что я люблю Роу. Вы не удивлены, потому что вам было все ясно.

– В точку! – Мама отсалютовала мне чашкой с чаем.

– Почему вы мне не сказали? – Я осуждающе посмотрела на них.

– А ты бы послушала? – спросила Дилан.

– Да! – всплеснула я руками. – Конечно!

Дилан в ответ просто вскинула идеально выщипанную бровь.

– Ладно, я бы спорила до последнего вдоха и все отрицала. Но, господи, как же все ужасно. Я люблю мужчину, который любил меня и пытался завоевать, а я между тем просто мешала нам, как идиотка! – Я закрыла лицо руками, облокотившись на стол.

– Любит. – Дилан запила консервы электролитным напитком.

– Что? – простонала я в ладони.

– Мужчина, который тебя любит. В настоящем времени. Еще не поздно.

– Теперь он в Лондоне. – Я посмотрела на них и сникла. – Это очень-очень далеко.

Когда сошел восторг от того, что я сумела завершить эпизод подкаста, стало страшно, что Роу совсем забыл обо мне. Он же не ответил, да? А я написала ему много сообщений.

– Тут такое дело… – Мамочка нахмурилась, почесывая подбородок. – На днях слышала в новостях… есть такие штуки, которые очень быстро перемещаются в воздухе.

– О, я знаю, о чем вы! – Дилан повернулась к моей маме и положила руку ей на плечо. – Такие огромные металлические конструкции? С большими крыльями? С отвратительной готовой едой? Битком забитые людьми.

– Да. По-моему, они называются вертолетами… нет, орлом… – мамочка сильно задумалась.

– Самолетом! – воскликнула Дилан.

Они дали друг другу пять.

– Уже сделано. Я купила билет, – заявила я. Потому что даже если Роу отвергнет меня, оно того стоит.

Роу того стоит.

Стоит моего разбитого сердца.

Стоит попыток и неудач.

Стоит того, чтобы обнулить свой банковский счет и потратить все сбережения на билет в чужую страну, где никогда не бывала.

Стоит того, чтобы полдня просидеть в металлической трубке, варясь в неизвестности, и готовиться к признанию в любви, которое на все сто выйдет неловким и неуклюжим, как я сама.

– Тогда что именно тебе от нас нужно? – нахмурилась Дилан.

– Помогите кое-что найти в моей захламленной комнате. – Я закатала рукава. – Я верну его, даже если это будет последним, что я сделаю.

Мама улыбнулась:

– Твой отец очень бы тобой гордился. Вперед, Калличка!