Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– О. Мило. Привет, я Кэл! – Кэл улыбнулась и протянула ей руку.

Швейцары наконец добежали до нее, готовые вырвать ее из моих объятий.

Я смерил их ледяным взглядом.

– Только дотроньтесь до моей девушки, и она будет последней, чего вы касались, потому что я изрублю вам пальцы мясницким ножом.

– Извините, босс. – Они отошли и поспешно вернулись на улицу.

– Я Джиа. – Джиа с милой улыбкой протянула Кэл руку. – Приятно познакомиться. Мне нравятся твои розовые кончики.

Розовые кончики. Розовый цвет символизирует только две вещи – любовь и вагину. Я люблю и то и другое.

– А мне нравится твое платье! – Кэл напропалую излучала энергию золотистого ретривера. – Оно великолепно. Где ты его ку…

– Пятнышко? Малышка? Сосредоточься.

– Ой, точно. – Она снова обратила внимание на меня, прочистила горло, и ее веснушчатое лицо стало серьезным. – Я… эм, пришла, потому что должна тебе кое-что сказать.

Вот же чертово безумие.

– Да?

– Но… – Она почесала шею и сглотнула. – Лучше я это… продемонстрирую.

– А я бы предпочел, чтобы любого рода демонстрация проходила в более уединенном месте, но не собираюсь стоять тут и прикидываться, будто мне неинтересно публичное проявление… эм, демонстрации.

Кэл прыснула. Гости прекратили свои занятия и сосредоточились на нас. Я знал, что Кэл не выносит публичного внимания, потому ее решение выступить перед всем миром, поведало мне о каждом слове, которое еще не слетело с ее губ.

– Рай? – Она оглянулась через плечо.

Райленд встал из-за столика в глубине зала. Все это время он находился здесь? Ублюдок даже не подошел поздороваться. С не самой довольной миной он протиснулся сквозь толпу, держа картонную коробку.

– Вот почему я прикипел к оплачиваемой романтической халтуре. – Он сунул коробку Кэл в руки и смерил меня взглядом. – Готовься, что тебя будут домогаться.

– Нет, к тому, что я буду стараться, – насупившись, поправила Кэл.

– Без разницы. – Рай пожал плечами. – Когда ты рядом, его интересуют только домогательства.

Я пихнул его в плечо. С силой.

– Ты портишь мне важный момент, придурок.

Он скорчил мину и потер плечо.

Кэл глубоко вздохнула, сосредоточившись на моем лице, чтобы не замечать любопытные взгляды и камеры, направленные на нас.

– Я подумывала воссоздать момент из «Десяти причин моей ненависти», когда Хит Леджер поет ей с трибун, но не хотела вставать на твои новенькие столы. Это очень негигиенично.

– Очень за это признателен.

– Поэтому вместо песни – вот десять примеров, которые докажут, что я всегда, с самого первого дня, тебя любила. Что все эти годы я врала себе, придумывая оправдания чувствам, которые испытывала рядом с тобой. Я знаю, что не могу приготовить шоколадные батончики, и не сделала татуировку в честь тебя, но ты всегда был рядом. Скрашивал мои дни. Был мужчиной, который завладевал моими снами. Стал моим якорем.

Она любила меня?

Она любила меня!

– Доказательство номер один. – Кэл полезла в коробку и вытащила старую рождественскую открытку. – Первая праздничная открытка, которую ты мне подарил. Я ее сохранила.

– Она… пустая? – нахмурился я.

Кэл одарила меня улыбкой победителя.

– Твоя мама заставила тебя подарить мне открытку, и ты притворился, будто что-то на ней написал. Я сохранила ее, потому что она от тебя. И она приводила меня в невероятный восторг. Даже в десять лет. Идем дальше. Доказательство номер два.

Она снова запустила руку в коробку и теперь вытащила фотографию. Раскрасневшись, показала ее мне. Кэл не нравилось выступать на публике. Она вышла из зоны комфорта. Ради меня.

– Это снимок, на котором мы с Дилан делаем «колесо» у вас на заднем дворе. Если приглядишься, увидишь справа кусочек своей руки. Я много лет гадала, почему так дорожу этой фотографией, почему все время храню ее в кошельке – выглядим мы с Дилан ужасно. Дело в тебе. В том, что на снимок попала частичка тебя, и каждый раз, когда я смотрела на нее, у меня поднималось настроение. Доказательство номер три.

Кэл вытащила корешок от билета.

– Это билет с концерта Weezer, на котором ты был. Я даже не их фанатка, хотя альбом Blue Album весьма неплох в ироничном смысле. Ладно, не суть. Суть в том, что ты поцеловал билет, когда тебе удалось его купить, потому что их очень быстро распродавали. Я подобрала его и сохранила, ведь ты прикоснулся к нему губами, а мне нравилась идея обладать чем-то подобным.

Я сжал губы, сдерживая смех.

– Что? – с недоумением посмотрела она.

– Я обыскался этого корешка. Раньше я их собирал. Думал, что потерял рассудок.

– Не-а. Ты просто завоевал мое сердце. Четыре.

Кэл вытащила черный напульсник. Я узнал его.

– Эй, – нахмурился я. – Это мой любимый напульсник. В средней школе я поставил Раю фингал, думая, что он его спер.

– Ну, видимо, ты все равно не можешь вернуть его себе, потому что я одержима тобой, и теперь об этом знает весь мир. – Она показала рукой на собравшихся вокруг нас. – Доказательство номер пять, что я невероятно, безумно в тебя влюблена… – Она вытащила обертку от «О Генри!». – Нужны пояснения?

Я рассмеялся:

– Нет.

Она хранила и обертки. Себе на будущее: проверить, нет ли у моей девочки проблем с накопительством.

– Доказательство номер шесть. Кстати, я остановилась на десяти, потому что Рай сказал, что не сможет уместить весь мой мусор в своем чемодане, а у меня не было денег на оплату багажа.

– Это правда, – простонал у нее за спиной Райленд.

Она потратила последние деньги, чтобы прилететь сюда и признаться мне в любви. Черт, да я женюсь на этой девчонке, однозначно.

– Номер шесть – это твердое мыло, которым ты пользовался в юности. Я купила его, чтобы нюхать тебя, когда захочу. Я, эм, возможно, так часто мыла им руки, что они начали шелушиться. Мне просто хотелось чувствовать твой запах.

Кэл вытащила из коробки еще что-то.

– Номер семь – окурок сигареты. Но не обычной сигареты. Эта с того раза, когда ты впервые разрешил мне покурить.

– Тебе ужасно не понравилось, – напомнил я, не обращая внимания на пробку из официантов с подносами, которые дожидались, когда Кэл отойдет с дороги. В принципе, за нами сейчас наблюдал весь мир.

– Да, но я любила тебя.

– Выходит, ты покурила, чтобы произвести на меня впечатление?

– А зачем еще курить? – фыркнула она. Точно подмечено. – Готов к номеру восемь?

– Ни к чему в жизни не был так готов. – Помимо примирительного секса, которым мы займемся у меня в кабинете через