Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Это уже не имело прежнего значения.

Документы говорили достаточно.

Несколько руководителей технических подразделений арестовали вместе с ним.

Часть людей дала показания.

Другие утверждали, что знали только маленький участок программы и не понимали, для чего используются детали.

Разбираться предстояло суду.

Я была рада, что это больше не наша задача.

Роэн тоже оказался перед судом.

Он не пытался скрыть собственную часть.

Подделал свидетельство о смерти сына.

Организовал ложные похороны.

Скрывал наследника пять лет.

Норен подтвердил свое участие.

Я знала, что Роэн мог построить защиту на страхе, состоянии после смерти жены и угрозе ребенку.

Он выбрал другое.

Сказал, что сделал это сознательно и сделал бы снова, если бы выбор оставался между нарушением закона и жизнью годовалого сына.

Суд признал саму подделку.

Но одновременно установил, что государственные структуры, которым Роэн должен был сообщить правду, были частично подчинены человеку, организовавшему похищение.

Через несколько дней император подписал помилование по делу о ложном свидетельстве.

Норена тоже освободили от ответственности.

На этом Роэн не остановился.

На первом же открытом заседании после цитадели он сам потребовал изменить порядок, по которому корпус мог проводить закрытые магические исследования без внешнего надзора.

Лорен поддержал.

К ним присоединились десятки всадников.

После Единой узды спорить стало значительно труднее.

Все системы принудительного воздействия на волю драконов запретили отдельным императорским указом уже без старых лазеек о «стабилизации», «коррекции» и «временном военном применении».

Проект Единой узды приказали уничтожить после того, как Лорен и независимые маги завершат безопасное снятие контуров.

Главное изменение для Теона пришло в обычном белом конверте.

Мы сидели за завтраком в столичном доме, когда Роэн положил бумагу перед сыном.

— Прочитай сам.

Теон подозрительно посмотрел на него.

— Это опять государственный документ?

— Да. Но этот тебе понравится.

Мальчик развернул.

Читал медленно.

Потом еще раз.

Я сидела напротив и терпеливо ждала.

Наконец Теон поднял голову.

— Моя смерть отменена?

Роэн улыбнулся.

— Запись признана недействительной. В государственном реестре ты снова числишься живым Теоном Арденом, моим сыном и наследником дома.

Мальчик посмотрел на бумагу.

— А можно было написать просто «жив»?

Я засмеялась.

Роэн тоже.

— Государство любит больше слов.

— Это неудобно.

— Полностью согласна, — сказала я.

Теон снова прочитал документ.

Потом спросил:

— Теперь я могу поехать в Берен?

Роэн замолчал.

Я уже приготовилась вмешаться.

Не пришлось.

Он сказал:

— Когда вернемся в Ранвель и Норен разрешит обычные поездки, выберем день. Я поеду с вами первый раз, а дальше посмотрим.

Теон внимательно посмотрел на отца.

— Правда?

— Правда.

— И без другого имени?

Роэн ответил уже без улыбки:

— Больше никаких других имен.

Мальчик прижал документ к груди.

В этот момент я окончательно поняла, что победой для Теона стала не гибель Единой узды и даже не арест Дейрана.

Вот эта бумага.

Право перестать оправдывать собственное существование.

В Ранвель мы вернулись почти через три недели после поездки в столицу.

На этот раз никто не прятал Теона между взрослыми во время посадки.

Он сидел на Тарне вместе с отцом и всю дорогу пытался определить знакомые места сверху.

Я летела с ними.

Уже не боялась смотреть вниз.

Марта встретила нас возле главного входа.

Сначала обняла Теона.

Потом Роэна.

Потом меня.

После чего немедленно заявила, что столичные события совершенно не являются причиной жить в доме без нормального обеда и что Гарн приготовил слишком много еды.

Теон побежал в классную комнату проверять коллекцию камней.

Роэн пошел к Тарну.

Я осталась в холле.

Ранвель снова был тем же домом.

И одновременно совсем другим.

У детского крыла больше не стояла круглосуточная охрана.

Окна были открыты.

Из сада доносились голоса работников.

За воротами проезжали обычные повозки.

Я поднялась наверх.

Разобрала вещи.

Потом долго стояла возле своего стола.

На нем лежали несколько писем.

Одно от семьи, которая еще месяц назад предлагала мне место воспитательницы.

Другое от старой знакомой из столицы.

И третье от владельца небольшого здания недалеко от Берена.

Я писала ему еще до поездки.

Спрашивала, сколько стоит аренда помещений под маленькую школу.

Вся эта история не уничтожила мою прежнюю жизнь.

И не должна была.

Я приехала в Ранвель работать.

Хотела накопить деньги.

Открыть школу.

Эти желания никуда не исчезли только потому, что я полюбила ребенка, которого должна была учить.

И его отца.

Последнее слово я наконец позволила себе произнести хотя бы мысленно без попытки немедленно найти другое.

Вечером Роэн нашел меня в старой библиотеке.

Я сидела с письмом об аренде.

Он посмотрел на бумагу.

— Школа?

— Да.

— Нашли помещение?

— Возможно. Небольшой дом возле Берена. Две комнаты на первом этаже, еще одна наверху. Есть двор.

Роэн сел напротив.

— Хорошее место?

— Пока видела только описание.

— Можем съездить.

Я улыбнулась.

— «Можем» звучит лучше, чем «я уже приказал купить».

— Я быстро учусь.

— Не преувеличивайте.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом спросил:

— Вы хотите уйти из Ранвеля?

Вот теперь разговор пришел туда, куда мы оба давно шли.

Я сложила письмо.

— Я хочу открыть школу. Всегда хотела. Но это не означает, что должна жить в другом конце империи.

Роэн кивнул.

— Я не хочу просить вас отказаться.

— Хорошо. Потому что отказалась бы от такого предложения.

— Знаю.

— Тогда чего вы хотите?

Он встал.

Подошел ко мне.

Не торопился.

Я тоже поднялась.

Роэн взял мои руки.

— Я несколько раз пытался подобрать правильные слова и каждый раз получалось слишком похоже на приказ, предложение работы или договор о Теоне. Поэтому скажу просто.

Он помолчал.

— Я люблю вас, Элина.

Я знала.

Наверное, знала уже давно.

Но услышать оказалось совсем не тем же самым.

Роэн продолжил:

— И хочу, чтобы вы остались. Не как няня Теона. Не потому, что он вас любит. Не потому, что в доме нужен человек, который способен спорить со мной до тех пор, пока я не начинаю думать. Останьтесь со мной. Если вы сами этого хотите.

Никаких уз.

Никаких истинных пар.

Никакой магии, которая могла бы решить вместо меня.

Только вопрос.

И выбор.

Я посмотрела на мужчину, которому еще недавно не доверяла настолько, что считала каждый замок в его доме новой причиной уехать.

На человека, который ошибался.

Боялся.

Пытался защитить сына так сильно, что почти лишил его жизни за пределами стен.

А потом научился останавливаться и спрашивать.

Не всегда.

Иногда