Сделка на совесть - Инна Сирин

праздничным. Для середины мая погода стояла непривычно дождливая. Хотя сегодня осадков не обещали, солнце тоже греть не будет. Хёншик сварил себе кофе в турке вопреки обычаю. Кофе — машина недовольно заворчала.

— А когда она так сделала, ты молчала, — буркнул мужчина, покосившись на аппарат. На сей раз кофе-машина благоразумно промолчала.

С утра надо попасть на интервью и к обеду он будет свободен на целые сутки. Чтобы не тратить время на возвращение домой, Хёншик взял сумку, кинул туда смену вещей, ноутбук и ключи. После работы по пути заехал в магазин, а оттуда сразу отправился в больницу к бабушке в пригороде. Ему нужно чем-то себя занять и не оставаться в одиночестве. Хотя бы на этот вечер.

В больнице первым делом узнал о лечащем враче и напросился к нему на разговор. Доктор порадовал, что инсульт не повлёк серьезных последствий, бабулю вовремя привезли. Так что долго она здесь не пролежит. В палату он вошёл тихо, боясь разбудить бабушку. Только слегка шелестел купленный по пути бумажный фонарик в виде лотоса со светодиодами внутри.

— Внучек! Какая радость! — бабушка дремала, однако его появление почувствовала и повернулась в его сторону.

— Бабуля! Ты выбрала очень оригинальный способ пропустить в этом году свой любимый праздник.

— Да я подумала, что должно же быть в жизни разнообразие, — засмеялась старушка.

— А я подумал, что праздник всё равно должен быть, хотя бы маленький, — актёр поднял повыше бумажный фонарик и включил диоды, бабушка восхищённо ахнула. Он поставил фонарик на прикроватную тумбочку.

— Ой, а врачи не поругают?

— Неа, я договорился.

— Какой ты у меня уже взрослый, — сентиментально пробормотала женщина. Крохотная слезинка скатилась по морщинистой скуле. Хёншик наклонился и чмокнул её в щёку.

— А ещё я привёз тебе вкусняшки и нормальной еды. Поужинаем вместе? Я ещё не ел с обеда.

— Только если ты пожертвуешь своей любовью к острому, — согласилась бабушка.

Хёншик ласкового ей улыбнулся, вынул из пакета коробочки и разложил их на крохотном столике, куда обычно помещался только стандартный поднос с больничной едой. Ему захотелось поухаживать за бабушкой, поэтому он сам её кормил, попутно рассказывая смешные истории со съёмок и из своей жизни, дурачился, показывал рожицы и всячески старался её развеселить.

Хоть его и бесило немного желание бабушки всех женить, в остальном она была добрейшим человеком, с которым он провёл много времени в детстве. И она всегда его поддерживала. Сегодня с ней наедине было так спокойно, уютно, словно это не он заботился о ней, а она окружила его домашним теплом.

— И что, таракан правда был в коробке с кольцом? — хохотала старушка, когда он рассказал о розыгрыше коллег во время съёмок дорамы, где должен был делать предложение своей партнёрше по фильму.

— Кольца там не было. Они просто положили реалистичную фигурку таракана внутрь, я открыл из интереса, чтобы понять, как лучше показать эмоции и сперва испугался, уронил коробочку, за сердце схватился. А они как принялись хохотать. — Хёншик засмеялся, заканчивая эту историю

— Какой ты у меня чувствительный, — бабушка ласково провела по его лицу морщинистой рукой.

День закончился неожиданно быстро. Хёншик договорился с больницей, что останется с бабушкой на ночь, а так как у неё была платная индивидуальная палата, никто не возразил. Ему даже принесли раскладушку. Солнце село, и на фоне приглушенного в палате света фонарик в виде лотоса засветился особенно ярко. Весь город сейчас был украшен такими вот фонариками, некоторые улицы представляли собой светящиеся коридоры из целых гирлянд с фонарями. Пока ехал сюда, он успел оценить огромные бумажные статуи на каркасах, подсвеченные изнутри, множество людей в национальных нарядах, веселье в городе. Для большинства день рождения Будды был светлым праздником очищения души. Только в его душе сейчас стояла тьма.

— Помнишь, когда ты был маленьким, мы сами их делали? И как пару раз ездили на фестиваль? — спросила бабушка, отвлекая от невесёлых мыслей.

— Конечно. Я хотел бы сделать снова, да всё времени нет. Надеюсь, ты не расстроилась, что он покупной, — эти воспоминания детства были одними из самых ярких и любимых для него.

— Да что ты! Я же понимаю. Сейчас у всех времени нет. Все куда-то бежат, спешат, всё побыстрее нужно получить, добыть, и чтобы лучше чем у других. А уж выбор готовых фонариков поражает. В моём детстве о таком можно было только мечтать. Но у тебя ещё будет время сделать бумажные фонарики своими руками.

— Даже не знаю когда.

— Когда у вас с Ён Хи родятся детки, ты захочешь научить их всему, что знаешь сам, — улыбнулась бабушка.

Хёншик промолчал и отпил глоток воды, чтобы протолкнуть внезапно образовавшийся в горле ком.

— Я может их и не увижу, но уверена, вы будете чудесными родителями. Я пока тут лежала, первые сутки советовали не двигаться, а это скучно. И я вспоминала своего мужа. Помнишь деда? Он хоть и рано умер, но мы с ним прожили хорошую жизнь.

— Конечно помню. Он с тебя пылинки сдувал.

— Так было не всегда.

— Это нормально, — улыбнулся Хёншик.

— Я тебе рассказывала, как мы поженились?

— Не припомню. Мама вроде говорила, что он украл тебя из под венца. Что сильная любовь у вас была.

Бабушка скрипуче засмеялась и замахала руками.

— Ох дочка! Придумала же. Любовь. Ха. Это дед твой ей так рассказал, а правда в другом.

Бабушка попросила чаю и пару минут медленно его потягивала, словно собиралась с мыслями. Хёншик выжидал. Ей очевидно хотелось поделиться своей историей, а он был совсем не прочь узнать, что же там на самом деле произошло.

— Так вот не было у нас поначалу любви. И не крал он меня. Я была далеко не красавицей из самой обычной семьи, но довольно уважаемой. Ничего примечательного во мне не было, даже страшненькой называли. А он сирота, в наследство дом достался после войны. Он там жил один, держал скотину, мясо продавал. Мясников, знаешь ли, тогда не особо жаловали. Считали их за убийц, хотя мяско все любят покушать. Но для этого нужно руки марать да жизни лишать, а никто не хотел.

В общем дед твой был не первым парнем на деревне и женихом незавидным. Хотя красавчиком был, но из-за сиротства и его профессии, его в зятья никто не ждал. Да и дом его, хоть крепкий, но уже латанный-перелатанный, а на ремонт денег не хватало, бывало крыша у него текла. А ещё он был независимым, мог послать сходу, ходил угрюмый вечно, не улыбался никому.

— Удивляешь, бабуля. Я его