Сделка на совесть - Инна Сирин

— Это позже он таким стал, уже со мной. Мои родители сосватали меня за другого парня. Тот многообещающий был, клерк при управлении. Симпатичный, девчонки за ним бегали. А по мне страшный, боялась я его и не могла объяснить почему. Вот совсем он мне не нравился. И чего ему именно меня в жёны захотелось, ума не приложу. Он же мог выбирать.

— Может влюбился? — предположил внук.

— Не думаю. Очень кичился своим положением. Мой отец был уважаем в городке и приданое за мной давали, хоть и небольшое. Парню тому нужно было, чтобы жена приличная была, из хорошей семьи. Внешность не имела значения. Позже он чиновником стал, этим его выбор и объяснялся. Такие по любви не женятся.

— Значит, я мог быть внуком президента, а ты лишила меня такого шанса! — Хёншик картинно схватился за сердце, а бабушка смешливо шлепнула его по руке.

— Нет же, дурачок. Быть внуком президента — скучно. То ли дело стать актёром. Я тобой горжусь куда больше, чем если бы ты был внуком президента.

Вместо ответа Хёншик взял бабушкину руку в свои и поцеловал, не выпуская.

— Так как же ты в итоге вышла за мясника?

— Я схитрила. Взяла своё приданое, пришла к нему и наняла его в мужья.

— Как это?

— Ну ему деньги бы не помешали, но взять было неоткуда. А вот советоваться ему было не с кем, и разрешения спрашивать, у него совсем никого не осталось. Но я видела в этом плюс. Тогда я ему сказала «Женись на мне. Моё приданое станет твоей оплатой за роль моего мужа. Я буду тебе дом вести, готовить, стирать, как жена настоящая. Только спать раздельно будем.»

— И что он? Сразу согласился?

— Он меня послал. Выгнал за околицу. Только я ж упёртая. Снова в дом вошла, на кровать села. Он ругался, кричал на меня, дурой обзывал. Мол, как я вообще до такого додумалась? Нет, чтобы по-настоящему замуж вышла, да детей рожала, как положено женщине. А я не захотела замуж. В общем убедила его, показала приданое, предложила, как его использовать с умом. Обещала, что приставать не буду и если он с другой женщиной сойдётся, разведёмся и пойдем каждый своей дорогой. Мне только бы пару-тройку лет переждать, чтобы все отстали от меня. Сказала, что жениха своего боюсь как огня и никто меня от него защитить не хочет. Все убеждают, что партия хорошая. Он тогда и согласился.

— Ну ты даёшь, бабуля! Вот смелая, не знал о тебе такого.

— Не знал, что я смелая?

— Сбежать из под венца и выйти за изгоя — тут немалая смелость нужна.

— Соглашусь. Но в юности такие вещи проще решать. Потом уже, когда тебе за 30, больше задумываешься прикидываешь, страшнее становится. А тогда легко было.

— И что потом? Поженились, жили как соседи и вдруг пришла любовь?

— Почти. Никто меня конечно не понял, родители в шоке были, требовали срочно вернуться домой и не позориться. А мы тем же утром расписались и когда обратно домой шли, родня моя вряд выстроилась, чтоб меня отбить, а он зыркнул так на них, сказал «моя теперь, никто мне не указ». Двух дядьёв моих по обочинам раскидал и все расступились. Боялись его. Мясник же, топоры у него, ножи всякие, пилы. А ну как придёт да зарежет. А я себя почувствовала как в крепости.

— Бабуль, по твоей истории можно смело дораму снимать.

— Так сними. Чего тебе, сложно что ли? — хохотнула бабушка. — У тебя вон сколько связей.

— Я подумаю, — улыбнулся Хёншик. История и правда его захватила, тем более бабуля явно никому раньше так подробно её не рассказывала. Если не додумала, конечно. — Так а любовь то к вам когда пришла? И то ожерелье, что ты мне отдала, разве дедушка тебе не на свадьбу подарил?

— На свадьбу. Это единственное, что ему от матери осталось самая большая ценность. Его семья до войны довольно зажиточная была. Он мне прямо перед регистрацией его отдал. Сказал, что негоже невесте без метки жениха быть, велел отдать потом, когда разойдёмся. А любовь… Любовь, внучек, всегда приходит неожиданно. Туда, куда не звали, и тогда, когда не ждали. Мы начали жить вместе, я честно исполняла свои обязанности, он — свои. Скоро начала замечать, что человек он добрый, умеет улыбаться и любит каждую божью тварь. Видела, как сюсюкал с утятами, которые недавно у нашей утки вывелись. Но как меня заметил, такой серьезный сразу стал. Животные его любили, по пятам за ним ходили. А он всегда слово ласковое мог найти, улыбался только им, не людям. Всегда и погладит, и обнимет зверя какого, позаботится о нём. Ты мне его порой напоминаешь вот этой дружелюбностью.

— Но как это с его работой получалось?

— Непросто ему было. Я однажды заметила, что у него ритуал есть. Перед тем как зверя забить, он с ним разговаривал, объяснял, что потом зверь послужит благом для многих других людей, много пользы принесёт. Обещал всё сделать быстро, чтобы зверь ничего не почувствовал. И благодарил. Всегда их благодарил. Тогда я к нему и оттаяла. Поняла, что человек он добрый, заботливый, работящий. Заметила, что и он на меня иначе смотрит уже. Не прогоняет каждый раз, когда за ним наблюдала, улыбаться стал мне, разговаривать со мной. Прошло три года. Я узнала, что жених мой бывший женился, моя родня тоже привыкла к моему выбору. Хотя родители иногда приходили, просили уйти от него, обещали хорошего парня найти. Но я им сказала, что для меня он самый лучший. Так с ним и осталась.

— Никогда не думал, что у тебя такая интересная юность была, — проговорил Хёншик, тайком утирая слезу.

Бабушке удалось его растрогать, зацепить в нём что-то важное.

— Мне то она интересной не казалась. Обычная жизнь. Потом мама твоя родилась, а чуть позже твоя тётя. Дед твой в дочках души не чаял, никогда их в обиду не давал и в школе не позволял их обижать из-за его профессии. Я в него влюбилась окончательно и бесповоротно и ни разу не пожалела, что когда-то давно его наняла.

— Он тоже тебя любил беззаветно. Скучаешь наверное?

— Каждый день, — грустно улыбнулась бабушка. — Когда на тебя смотрю, особенно. У вас с ним улыбка одинаковая. Это ты в него таким красавчиком уродился.

— И отец мой совсем не при делах, да? — пошутил актёр, тайком утирая слезу.

— Не, ну он вклад свой внёс конечно, но на деда ты