Божественная судьба - Морган Би Ли

— Я беру. Занимайся своими делами, — Эверетт хмурится.

Кейс, должно быть, думает, что Эверетт хмурится на него, потому что он снова начинает извиняться и быстро усугубляет ситуацию, сравнивая шрам Эверетта с царапиной от серебра, которую он однажды получил на заднице.

— Осторожнее, или Снежинка заморозит тебя и добавит в свою коллекцию, — предупреждаю я Кейса.

Деклан добродушно хлопает меня по плечу и понижает голос. — Осторожнее, или мне придется напомнить тебе, что тебе следовало принять долгий и тщательный душ. Некоторые из нас — оборотни, Бэйл.

Ох. Черт. Он имеет в виду, что может учуять, чем мы с Мэйвен занимались до этого, и, скорее всего, мои родители тоже.

Я почти уверен, что сейчас краснею так же сильно, как Эверетт.

41

Мэйвен

Мой квинтет и семья Децимусов вместе идут по коридорам к главной столовой замка, где мы решили провести собрание Реформистов, поскольку, по-видимому, это будет довольно большая группа.

Неупокоенные призраки следуют за нами по коридорам, включая синеволосую молодую женщину, которая снова машет мне рукой, прежде чем пройти мимо одного из ничего не подозревающих отцов Бэйлфайра. Сайлас, однако, видит это и бормочет что-то о призраках на языке фейри.

Брат Бэйлфайра, Кейс, догоняет меня и искоса смотрит на меня. — Так ты… настоящая полубогиня? Наполовину богиня, наполовину человек?

— Да.

— А эта Синтич — твоя мать?

— Если хочешь, я тебя представлю ей.

Он отшатывается и отступает назад, чтобы идти с остальными Децимусами, что вызывает мрачный смех Сайласа, который идет слева от меня.

— Наконец-то, достойная реакция, — бормочет фейри. — При всем моем уважении, твоя мать наводит ужас.

— Спасибо.

Тем временем Бэйлфайр смеется и болтает со своей семьей, пока они прогуливаются позади нас. Последние несколько месяцев сильно повлияли на него, но я рада слышать, что мой сексуальный дракон-оборотень звучит почти так же жизнерадостно, как раньше.

Как только мы подходим к двойным дверям столовой, Кензи и ее квинтет сворачивают в этот коридор из другого коридора. Кензи замечает меня и, взвизгнув, спешит ко мне, готовясь обнять. Я беру себя в руки, потому что она одна из очень немногих за пределами моего квинтета, от кого я хотела бы привыкнуть к привязанности…

Но Эверетт встает передо мной, чтобы в последний момент прикрыть.

— Соблюдай ее границы, — твердо напоминает он львице-оборотню.

Что касается оборотней, Кензи довольно хорошо контролирует свои сильные, бушующие эмоции большую часть времени — вот почему я вздрагиваю, когда она выходит из себя и громко рычит на него.

— Я до чертиков волновалась за свою лучшую подругу, так что убери свою властную, замороженную, покрытую шрамами задницу с моего пути! — шипит она, обнажая зубы.

Вау.

Призраки рассеиваются поблизости, разговаривая приглушенными, неразборчивыми голосами, как будто они не хотят находиться слишком близко к разъяренному оборотню. Я быстро проверяю, круглые ли у нее зрачки и не имею ли я дело с еще одним подменышем Кензи — но нет, это она.

— Привет. — Бэйлфайр замедляет шаг, останавливаясь рядом с нами, чтобы обратиться к Кензи, пока остальная семья Децимусов входит в обеденный зал впереди нас. — Что такого сделал Снежинка, что вывел тебя из себя?

Остальные участники моего квинтета так же сбиты с толку, как и квинтет Бэрд. Вивьен берет Кензи за руку и успокаивающе поглаживает тыльную сторону ладони.

Типично игривая львица-оборотень морщится, когда понимает, что мы все сбиты с толку ее бурной реакцией. — Боги, мне чертовски жаль, Эверетт — я не должна была вот так срываться на тебе. Мне стыдно. Не стесняйся, закопай меня в снег или еще во что-нибудь.

Она так раскаивается, что мой вспыльчивый элементаль отмахивается от этого, когда смотрит на меня сверху вниз. — Я буду внутри, организуя для тебя хаос.

Я киваю. — Спасибо.

Сайлас целует меня в щеку и тоже проходит впереди меня, обходя нескольких призраков, плывущих по сводчатому коридору.

Бэйлфайр и Крипт остаются здесь, со мной. Дирк заводит разговор с Бэйлфайром, и Вивьен делает вид, что прислушивается. Мой Принц Кошмаров легко ускользает в Лимб, чтобы создать у нас с Кензи иллюзию уединения, хотя я отчетливо чувствую, что он стоит рядом с нами.

Поскольку квинтет Кензи также дал нам крошечное подобие уединения, она одаривает меня застенчивой улыбкой. — Еще раз извини за это. И, боги, мне чертовски жаль, что я не была здесь чаще — я только что пережила нечто огромное и неожиданное. Я знаю, ты спала пару дней, и я слышала, что там была целая история с теми странными культистами, разбившими лагерь снаружи, но… Черт возьми, Мэй, мне так жаль, что я была такой глупой. Я едва вернула тебя, и у нас едва было время поговорить. Я, типа, худшая лучшая подруга на свете — ты даже восстановила связь со своими парнями и все такое! Я пропустила это, — фыркает она, из ниоткуда на глаза наворачиваются слезы.

Ладно, я кое-что упускаю. Что, черт возьми, происходит с ней, если она плачет намного больше обычного?

Я замечаю, как участники ее квинтета продолжают навязчиво поглядывать на нее, словно хотят убедиться, что с ней все в порядке. Для квинтетов нормально проявлять собственнические чувства и защищать свою хранительницу, но Кензи сделана не из стекла. Нет никаких причин, по которым они так беспокоились бы о ней, если только…

Когда я снова смотрю на Кензи, это сильно поражает меня.

О, черт.

— Ты беременна.

У Кензи отвисает челюсть. — Как ты…

— Ты испытываешь более сильные эмоции, — отмечаю я, в то время как мое сердце колотится странным, незнакомым образом. Согласно моему квинтету, это означает, что я либо встревожена, либо взволнована. — Ты сказала, что проходишь через что-то огромное и неожиданное, и твой квинтет гораздо больше защищает, чем обычно. Кроме того, у тебя грудь больше.

— Черт возьми, да, это так, — смеется она, прежде чем улыбнуться мне. — И да. Я беременна!

— Черт возьми — поздравляю! — Бэйлфайр ухмыляется Дирку и остальным членам квинтета Кензи. Они на седьмом небе от счастья: Вивьен подпрыгивает от возбуждения, Дирк расправляет плечи от гордости, а Лука смотрит на Кензи так, словно она центр его существования.

— Что тебя задержало, мой кровавый цветок? — Сайлас проверяет через связь.

— Кензи беременна, — объясняю я.

— Неудивительно, что она чуть не откусила мне голову, — ворчит Эверетт. — Проклятые гормоны беременных.

Я улыбаюсь львице-оборотню. — Ты будешь крутой матерью, — сообщаю я ей.

Кензи разражается слезами и обнимает меня, стараясь не касаться моей кожи.

— Черт возьми, я действительно на это надеюсь, — она наполовину смеется, наполовину плачет, прежде чем разразиться