Обман - Наталия Джастер

Его лапы потянулись к завязкам моих кожаных штанов.

— А, а, а. — Я достал из-под плаща закупоренный бурдюк и провел кончиком по его рту. — Давай сделаем это интереснее.

Добросовестно я наклонил бурдюк и отпил, позволив части вина стечь по подбородку для эффекта. Мужчина наблюдал за мной затуманенным взглядом. Из прошлого опыта этот ход привлекал многих мужчин, которые наслаждались возможностью слизать алкоголь, смачивающий мои губы.

Стражник принял бурдюк и жадно приложился к нему. Я одарил его хитрой улыбкой с закрытым ртом, сдерживая свой гнев, пока он опускался на колени и сосредотачивался на моем члене — прежде чем скосить глаза и повалиться на бок на камни. Моя ухмылка сползла и превратилась в оскал. Я выплюнул вино, отравленное тем же снотворным, которое принцесса использовала на Нику. Когда я нашел его, Придворный Лекарь размышлял и бормотал что-то о потенциально массовой бессоннице.

Судя по вони от медовухи, стражник уже давно превысил свой порог. Хочется верить, он решит, что вздремнул на посту — такое с ним не впервые — и ему привиделся я, пока какой-то лазутчик пробирался в темницу. Если же нет, я пущу в ход все свое красноречие, чтобы убедить его, что меня здесь не было.

Кончики пальцев покалывало. К счастью для этого придурка, я не стал просто подкрадываться сзади, фиксировать его череп и ломать шею одним резким движением. Даже сейчас такая перспектива меня прельщала. Однако выбраться отсюда невредимым и не оставив следов — значило уберечь Бриар от смертного приговора.

Тем не менее, кинжалы дожидались в ножнах под одеждой. Если понадобится, я буду действовать быстро и бесшумно.

Из-за угла доносился гогот и уханье голосов, цепи скрежетали по полу в такт шагам их обладателей. Узники не могли видеть, что произошло, но уловили отголоски суматохи. Именно по этой причине я понизил голос и не дал стражнику шанса узнать меня на таком расстоянии.

Я сорвал ключи с пряжки охранника и перешагнул через его обмякшее тело. Я направился к ряду камер; темнота скрывала меня от глаз других обитателей. Они казались слишком поглощенными то ли безумием, то ли отчаянием, чтобы вообще пытаться что-то разглядеть.

В одной из камер на полу лежал сверток. Выругавшись, я начал поочередно вставлять ключи в замок. Как назло, подошел только последний.

Распахнув дверь, я влетел внутрь, опустился рядом с Нику и стал жадно вглядываться в его спящее лицо и сжатые кулачки. Моя рука скользнула по его спутанным волосам. — Я здесь, любовь моя. Папа здесь, чтобы забрать тебя домой.

— Мммффф, — пробормотал он.

Плащ Бриар укутывал его. Я плотнее завернул его в ткань, подхватил на руки и устроил так, чтобы его голова покоилась у меня на плече. Мои ноздри втянули запах пудры и солнечного света.

Теперь ты со мной.

Держа сына, я обернулся и увидел силуэт принцессы, выглядывающей из ниши. Должно быть, из-за того, что я задержался, она пришла проверить, не нужна ли мне помощь. Из этого угла она была скрыта от всех, кроме меня.

Я залюбовался ею: небольшого роста, но крепкого сложения, она была истинной королевской особой, и даже больше. Гораздо больше.

Даже в стихах я бы не смог воспеть более отважного человека. Бриар ничего не смыслила в битвах и не имела для этого физической подготовки. Эта страна осудит ее за помощь мне, за веру в то, во что большинство не верит.

Но она была здесь.

Она опустилась на колени и принялась шарить по одежде стражника в поисках оружия. К сожалению, при нем была только алебарда, слишком длинная и тяжелая, чтобы Бриар могла с ней управиться.

Я подошел к ней. Удерживая Нику одной рукой, я выхватил кинжал, закрепленный у меня на спине, и вложил оружие в ее руку. Я сомкнул ее пальцы на рукояти, показывая, как нужно держать. Если мы переживем это, позже я научу ее, как пронзать врага. А пока что мне нужно было защищать двух дорогих мне людей, и этот кинжал послужит подстраховкой на случай, если я не успею первым разорвать наших противников пополам.

Бриар смотрела на меня. Вздернув подбородок, она приняла ножны, которые я ей протянул, и закрепила обе вещи на поясе своей юбки.

Мы затянули капюшоны, чтобы порыв ветра не сорвал их и не выдал нас.

Пока мы неслись вверх по лестнице, выбираясь из мрака, Бриар предположила:

— Они поднимут тревогу, как только стражник очнется, или когда вернется второй надзиратель.

— Из-за рожденного ребенка? — возразил я, осматривая смежный проход, затянутый паутиной. — Для них Нику не представляет такой ценности, чтобы поднимать на уши цитадель и нижний город.

Проверив коридор, мы проскользнули по проходу, затем спустились в другую шахту, ведущую к туннелю, по которому я часто ходил навещать Джинни и Нику. Сотней шагов позже приглушенный удар гонга сотряс воздух.

Мы остановились. Наши взгляды метнулись к потолку, прикованные к звону колокольни. Принцесса одарила меня взглядом «я же говорила».

Дерьмо. Ну, я же не могу быть прав каждый раз.

Мы побежали. Мои ноги набирали скорость, подошвы стучали по камням и гравию. Голова Нику билась о мое плечо, поэтому я придерживал ее рукой, стараясь удержать в равновесии и молясь, чтобы он не проснулся.

На развилке мы свернули на восток, но замерли как вкопанные: из пересекающегося коридора донеслись перекрывающие друг друга крики и замелькали факелы. С шипением я развернулся и побежал обратно, ведя Бриар по другому маршруту, изгибающемуся на запад, который выведет нас к кузнице стекольщика за пределами цитадели. Оттуда нам придется бежать через нижний город, мимо павильона «Стрекоза», самого популярного борделя Весны, чтобы добраться до общественных конюшен.

Мы снова остановились. Еще больше огней и криков раздавалось впереди. Обернувшись, я увидел фигуры, наступающие и сзади.

— Блядь, — процедил я, чувствуя, как меня пронзает ледяной ужас.

Шум разбудил моего сына.

— Папа?

Моя ладонь зажала ему рот. Мои обезумевшие глаза заметались по сторонам. Ниша, встроенная в стену коридора, стала бы нашим спасением. Но к тому времени, как я ее нашел, они уже окружили нас — четверо солдат в доспехах, направив кольцо копий и мечей в нашу сторону, на меня и Нику.

Бриар исчезла.

Я закружился на месте, ища ее глазами, охваченный паникой, что ее схватили. Эта мысль обожгла мне костяшки пальцев, ярость слилась со страхом. Если они добрались до нее, мне