Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Генерал, едва увидев тебя, сказал, что готов жениться на тебе в тот же вечер.

— И-и-и?

— И-и-и я не мог этого допустить.

— Почему? Я из-за тебя, может, такой шанс проворонила! Генерал красив, умен, богат, относится ко мне с почтением и даже обожанием. Я всерьёз подумываю рассмотреть его в кандидаты в свои мужья...

— Издеваешься? — прошипел Лунтьер, вращая меня вокруг себя так яростно, что юбка моего платья взметнулась, обнажая ноги.

Хотя он тоже продолжал при этом картинно улыбаться, только глаза его метали молнии.

Танец наш стал значительно агрессивнее.

С усмешкой глянула на Лунтьера. Я, конечно, издевалась, и мне было очень интересно посмотреть на реакцию напарника на мои слова.

— Ты что, ревнуешь?

— Я?! Нисколько! — процедил Лунтьер сквозь зубы с такой яростью, что не оставалось никаких сомнений в его ревности.

— Н-да? А слабо повторить это, глядя мне в глаза? — спросила, сделав в танце шаг назад, чтобы посмотреть в глаза Лунтьеру.

Лицо его оставалось нарочито вежливым, с лёгкой полуулыбкой, но смотрел он в сторону, избегая прямого зрительного контакта.

— Я похож на маленького мальчика, которого можно взять на слабо?

— Очевидно, что да, ведь взрослые мужчины не занимаются такой ерундой, как намеренное искажение серьезных слов высокопоставленных лиц! То-то я думала, что за странный мужчина, что про понос первой попавшейся журналистке говорит со столь восторженным выражением лица... А понос на самом деле был только словесный — у тебя?

— Штольценберг, ты говоришь это после того, как подкинула мне шоколадные конфеты с сюрпризом, которые изначально предназначались для тех самых высокопоставленных лиц? — насмешливо произнес Лунтьер. — Считаешь это особо взрослым поступком?

— Да что ты привязался к этим несчастным конфетам?! У меня-то мотив был: я их тебе пихала в качестве мести, когда была уверена, что из-за тебя работы лишилась! А вот ты почему так заврался?!

Как раз в этот момент Лунтьер сделал в танце выпад и откинул меня назад, заставляя прогнуться в спине чуть ли не до самого пола, но его рука на моей спине не позволяла мне упасть.

Он смотрел на меня пронзительным взглядом, а от его низкого бархатного голоса у меня мурашки побежали по коже:

— Потому что ты нравишься мне, ясно?

К щекам прилил жар, и у меня перехватило дыхание, когда Лунтьер резким жестом поднял меня, притянул к себе так близко, что наши губы вновь почти соприкоснулись.

Он не дал мне прийти в себя и снова закружил в танце, мы двигались в идеальном ритме, как будто репетировали вместе годами.

И это бесило.

— Любопытный у тебя способ сообщить мне о том, что нравлюсь, — скептичным тоном произнесла я.

Хотя сердце на самом деле забилось в волнении.

Лунтьер хмыкнул и резко раскрутил меня, заставив мир вокруг замереть на мгновение.

— Ты злишься.

— Гениальное наблюдение!

— Ты знаешь, что выглядишь потрясающе, когда злишься? Мне нравится.

— Да, я заметила. Потому что ты злишь меня с завидной регулярностью!

Когда в танцевальном порыве я снова оказалась в тесных объятиях Лунтьера, его пальцы впились в мою талию, а взгляд как будто бы потемнел.

— А что ты будешь делать, если я тебя сейчас при всех поцелую? — спросил он глубоким голосом, глядя мне в глаза.

— Дам пощечину, устрою фирменную женскую истерику и с чистой совестью уйду, не дожидаясь окончания этого мероприятия, — с милой улыбкой произнесла я.

И на всякий случай отклонилась в танце, удерживая равновесие одной рукой на плече Лунтьера, а другую угрожающе подняв перед его лицом. Но Лунтьер перехватил мой кулак и быстро повел меня в танце дальше, так что вряд ли кто понял, что мы не просто кружимся по танцевальной площадке, а тихонько скандалим на глазах у всех.

Лунтьер нисколько не смутился, и его губы дрогнули в усмешке.

— Ненавистная моя, ты так и манишь проверить...

И прежде чем я успела ответить, он снова закружил меня в рваном темпе эмоциональной музыки.

Наши тела двигались в странной гармонии: я злилась, Лунтьер провоцировал, но каждый шаг, каждый поворот, каждый жест были идеально синхронны, я даже ни разу не наступила напарнику на ногу.

И это вводило в ступор, потому что я никогда так не танцевала и откровенно недоумевала, почему сейчас так легко получается двигаться.

— Как ты это делаешь? — вырвалось у меня, когда он внезапно приподнял меня, а я, к собственному удивлению, инстинктивно вытянулась стрункой, позволяя покружить себя в воздухе.

— Магия, — прошептал Лунтьер, опуская меня на пол так, что мое тело скользнуло по его груди, и наши губы вновь оказались в непростительной близости.

Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки.

— Ты колдуешь? Но я не заметила, чтобы ты оплетал меня какими-то чарами...

Лунтьер улыбнулся и покачал головой.

— Связь между нами становится крепче... Ты чувствуешь это так же, как и я, не так ли?

— О чем ты?

Вместо ответа Лунтьер взглядом указал на запястье моей левой руки, где снова замелькали золотистые цифры от нуля до десяти. Я заметила, что на запястье Лунтьера мелькают такие же цифры. Что всё это значит?

Последний аккорд музыки оборвался так же внезапно, как и началось это безумное вальсотанго. Я замерла в объятиях Лунтьера, чувствуя, как его пальцы обжигают мою талию сквозь тонкую ткань платья.

Дыхание у обоих сбитое, взгляды — жгучие, то ли яростные, то ли решительные...

Я ощущала себя в некоем трансовом состоянии. Что-то происходило между нами, на каком-то тонком энергетическом уровне, но я никак не могла взять в толк, что именно...

Из ступора меня вывел внезапно раздавшийся резкий звук со всех сторон, и, оглядевшись, я поняла, что это... аплодисменты. В нашу честь, кажется, потому что все гости этого вечера смотрели только на нас. Еще они что-то выкрикивали, я не знала, что именно, но по тону можно было догадаться, что это восклицания в духе «Браво, браво!».

Тут только я осознала, что мы столь экспрессивно танцевали на глазах у нескольких десятков эльфийских аристократов, среди которых был и генерал Каллос, который не сводил с меня очень задумчивого взгляда, по которому тяжело было что-то понять.

— Кажется, им очень понравился наш танец, — шепнул Лунтьер. —