Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

вас обеих с попаданием в команду. Это абсолютно заслуженно, — моё внимание приковано ко всем, кроме задумчивого капитана, который, как я чувствую, наблюдает за мной. — И отличная победа над лидерами лиги сегодня.

Я чувствую себя неловко — такова вся атмосфера сегодняшнего вечера — и я знаю, что это во многом связано с моим настроением. Я должна быть благодарна Сойеру за то, что он отрицал, что знает меня, и попросил своего агента удалить фото.

— Вообще — то, пока вы все здесь собрались, — британский акцент Джека прорезает напряжение. — Дарси приезжает на следующей неделе, и мы хотели пригласить вас, ребята, к нам на ужин. У неё есть какое — то объявление, которое она не хочет сообщать мне по телефону.

Десять секунд назад я бы сказала, что мне, из всех сидящих за столом, пожалуй, неуютнее всего, но, судя по тому, как напрягается рука Арчера при упоминании младшей сестры Джека, я бы рискнула предположить, что эта награда может достаться ему.

— В какой день? Мне нужно узнать, смогут ли Дом и Алисса забрать Эзру, — спрашивает Сойер.

Это первый раз, когда я слышу, как он говорит, с тех пор, как он сбежал с интервью в Колорадо, и я не могу удержаться, чтобы не взглянуть на него ещё раз.

Он продолжает смотреть на Джека.

— В субботу вечером. Она останется у нас на пять ночей, а потом вернется в Оксфорд, — подтверждает Джек.

— И это вечер в британской тематике с пастушьим пирогом и трайфлом на десерт, — Кендра откидывается на спинку стула, погружаясь в кулинарные фантазии.

— Я не могу прийти, — выпаливаю я, и все взгляды устремляются на меня. Думаю, это прозвучало немного странно. — У меня кое — что намечено на этот вечер.

Ещё более странно.

— Что именно? — нахмурившись, Кендра подается вперёд, выглядя немного обиженной из — за того, что я не разделяю такого же энтузиазма по поводу того, что по сути представляет собой мясной фарш, картофель и немного рассыпанного горошка.

Но причиной моего нежелания является не то, что есть в меню. Мне нравится проводить время с друзьями, которых у меня никогда раньше не было. Я просто не хочу быть рядом с ним ни на секунду дольше, чем это необходимо. От того, что мне не нравится, я сразу отказываюсь. И Сойер Брайс сейчас не заставляет меня чувствовать себя хорошо. После интервью покалывание, которое он вызвал, прошло, оставив после себя раздражение и почти обиду.

Я прочищаю горло, подбирая правдоподобное оправдание.

— Я собираюсь на мероприятие Harley Rendezvous; я давно не могла попасть на него, и я заранее забронировала билеты.

Кендра медленно кивает, как будто не купилась на это.

— Жаль. Я знаю, Дарси с нетерпением ждала встречи с тобой.

— Она...случайно не намекала на то, о чём это объявление? — слышу я, как Арчер спрашивает, но моё внимание больше не приковано к кабинке, поскольку Сойер встает и направляется к бару, поднося телефон к уху.

Дженна наклоняется ко мне, её нежное лицо сияет в свете тусклого освещения бара.

— Твоё отсутствие как — то связано с размещенными в интернете фотографиями тебя и Сойера? Я знаю, как ты любишь сохранять конфиденциальность и всё такое, — она быстро оглядывается через плечо. — Или это неловко, так как вы двое... — она замолкает. — Ты знаешь...

Упираясь локтями в стол, я закрываю лицо руками, даже не пытаясь отрицать, что мы переспали. Я знаю, что она никому не собирается рассказывать.

— Ни то, ни другое. Я действительно не могу пойти в субботу, и, честно говоря, я немного устала от работы.

Прежде чем Дженна успевает ответить, я выхожу из кабинки с курткой в руках.

— Я не хочу показаться грубой, но я думаю, что мне пора уходить.

На моих последних словах Джек, Арчер и Кендра прерывают свой разговор.

— Хочешь, я подвезу тебя домой? — спрашивает Джек.

Я качаю головой.

— Нет, я поеду на автобусе. Он будет примерно через две минуты.

Поскольку Сойер всё ещё стоит к нам спиной, я пользуюсь случаем и протискиваюсь мимо Арчера и его товарища по команде, направляясь к двери и не останавливаясь, чтобы оглянуться.

В ту секунду, когда меня обдувает ледяной осенний ветерок, я набираю в легкие побольше воздуха.

Давай, Коллинз. Разберись — с–этим — гребаным — делом.

— В конце октября не будет никаких мероприятий Harley Rendezvous.

Я разворачиваюсь на замерзшем тротуаре и сталкиваюсь лицом к лицу с Сойером. Он стоит, всё ещё прижимая телефон к уху, с игривой ухмылкой на лице.

— Сообщение, которое я прослушиваю, только подтверждает это. Ну, если только ты не направляешься в Red Rock в Вегасе.

Я поворачиваюсь обратно к автобусной остановке, не говоря ни слова, но чувствую, как он впивается в меня взглядом. Он испускает долгий вздох, от которого у меня шевелятся несколько прядей волос, и я завожу руку за спину, поднимая воротник, чтобы не чувствовать этого.

— Мне показалось, ты сказала, что ничего не изменится? — быстро спрашивает он.

— Передумала, — отвечаю я.

Он встает рядом со мной, а я продолжаю смотреть вперёд. Я знаю, что веду себя по — детски, но мне всё равно.

— Что происходит, Коллинз? — давит он, его голос слегка взволнованный.

Мой автобус проезжает мимо остановки, и я закрываю глаза, чувствуя нарастающее раздражение.

— Наверное, будет лучше, если ты вернешься внутрь. Никогда не знаешь, кто может оказаться поблизости, чтобы сделать ещё несколько фотографий. Ты меня не знаешь, помнишь?

Когда я поднимаю на него взгляд, он уже смотрит на меня сверху вниз, и по его зеленым глазам видно, что он сбит с толку моим поведением.

— Ты бы предпочла, чтобы я всему миру назвал твоё имя, и чтобы фото сделали прямо перед тем, как мы разделись?

Мои глаза широко распахиваются, и я быстро проверяю, что никто этого не слышал.

Я молчу, поскольку у меня нет достойного ответа на его логику. Нет, я не хочу, чтобы мир знал, кто я, и я определенно не хочу, чтобы они узнали о нашей связи.

— Ты начинаешь выводить меня из себя, ты знаешь это? — выпаливаю я, вытаскивая телефон, чтобы узнать расписание автобусов.

Он покачивается на ногах, и я клянусь, что он тихо смеётся.

— Назови мне время, когда такого не было. Всё, что мне нужно делать, это дышать, и я буду тебя раздражать.

— Ты вел себя так, будто я для тебя ничего не значу.

Затем он смотрит на меня, и я смотрю на него.

— Дело было не столько в том, что