Измена. Ты выбрал не меня - Хелен Кир

Практика важнее. Не должна забывать. Не должна. В первую очередь я кто? Врач. Так что остальное по боку. Может мне не суждено больше любить и быть любимой. Может я должна быть первостатейным доктором. Может … Ах, мамочки! Что же так сложно все стало.

— Ладно, — поджимаю пальчики на ногах, бормочу еле слышно, — черт с тобой.

— Что?

— Ничего!

Решительно возвращаюсь. С шумом отодвигаю стул, закидываю ногу на ногу и скрещиваю руки. Закрываюсь полностью. Стас безусловно замечает мою невербальную защиту, но конечно же молчит. А что ему сказать? Как хочу, так и сижу.

Почему так смотрит? Что во мне не так?

Кошусь на Демидова, поднимаю брови, даю понять, что жду. Он как вкопанный. Только по-прежнему пальцами по губе постукивает, будто оттуда ответ должен прийти. Дурдом ей-богу.

— Так и будем молчать? — тихо спрашиваю.

— Забери деньги.

Спокойный голос падает между нами и тяжесть свалившихся слов давит на тонкий лед призрачного, относительного, намечающегося общения. Разбивает на мелкие осколки. Ни хрена не изменилось. Все, как и тогда. Купюры решают все. Ничему его жизнь не учит особенно в отношении меня.

— Нет.

— Я знаю, что они не лишние. Купишь витаминов, таблеток и что еще полагается. Мне нужен здоровый работник.

— Я помню цепочку. Я — деньги — центр — твой счет, — леденею голосом. Не хочу явно морозить, только эмоциональная окраска вперед всех прорывается. — Не беспокойся. На больничный не иду. Чувствую себя нормально.

— Не исправима.

— Представляешь?

— Хватит. Перебарщиваешь.

— Это ты перебарщиваешь. Я не просила ни о чем. Хватает зарплаты. Что еще? Напомнить при каких еще обстоятельствах субсидировал? Напомнить, как мне пачку в конверте принесли после … После …

— Лена! — рявкает он, хлопая ладонью с силой по столу. — Не хочешь, не бери! Не заставляю, а предлагаю. Разницу ощущаешь? Видит бог, я пытаюсь. Пытаюсь найти гребаный компромисс. Или думаешь, что я безумно рад тебя вновь видеть? Нет! Все бы отдал, чтобы вновь с тобой не встречаться. Хватило по горло!

— Не тебе одному, — шиплю в ответ, потому что тоже хочу сказать, — я спокойно жила. Нет, надо было появиться. Почему среди всех врачей мира она попала именно ко мне?!

Не нужно. Не нужно говорить об этом. Как бы не относилась к Демидову, но бедная женщина ни при чем. Крича в гневе слова, вовсе не имею в виду, что хочу обидеть покойную. Да понятно же, что на самом деле хочу сказать. Но мне все равно неловко.

— Я задаю себе такой же вопрос.

— Извини.

Он встает и молча сует руки в карманы. Окатив меня безразличным взглядом, подходит к окну. Долго смотрит в стекло, покрытое каплями. Отсюда вижу, как они торопливо сползают по поверхности. Гнетущая атмосфера начинает меня давить.

Чтобы как-то очухаться, не знаю почему, встаю и становлюсь рядом. Не впритык безусловно стою, на расстоянии. Льет, как из ведра. Совершенно дурацкая погода. А, впрочем, что удивляться? Какое настроение, такая и погода.

Дождь косо барабанит по стеклам. Бьет почти напрямую. Прозрачные шарики гулко тарабанят, отскакивают с брызгами, расползаясь по поверхности. Струи блестят и переливаются в искусственном свете ламп кабинета.

Мы молча смотрим. Силуэты отражаются в замокшем с улицы окне. И когда нечаянно пересекаемся взглядом одномоментно быстро отводим глаза. Я мгновенно отшатываюсь в противоположную сторону, а Демидов и вовсе отходит на два шага. Как два бильярдных шара раскатываемся с гулким шумом.

Минута странной растерянности проходит очень скоро. Стряхнув нелепое наваждение, просыпаемся от дождевого транса. Не сговариваясь, возвращаемся на свои места. Стас, упирается пальцами в боковину и немного нависнув произносит.

— Нам нужно найти баланс. Как видишь я застрял здесь. Каждый раз выяснять отношения глупо и непрофессионально.

— Это не ко мне. Я и не выясняю, — успеваю возмутиться.

— Знаю. Я это для нас двоих проговариваю. Для себя в том числе.

— Так лучше. Потому что не я начала.

— Послушай. Давай к делу. Вынужден буду приструнить твою приятельницу Ольгу так, что ей будет крайне неприятно. В твоих интересах сообщить ей самой, чтобы прекратила заниматься самодеятельностью. Не надо бегать, строить из себя мамочку, проявляя чрезмерную заботу о сотрудниках.

— Я не поняла.

Растерянно хлопаю глазами. Ольга с ума соскочила или что тут произошло? Зачем она приходила?

— Не надо, Левицкая, — морщится он, — что за цирк устроили. Что там у тебя с эмоциональным состоянием?

— Нормально все.

Быстро пытаюсь сообразить не растрепала ли она ему про психолога. Мне не нужно, чтобы кто-то знал о том, что выбраться сама из кризиса не смогла. Тогда меня точно попрут с работы. Демидов замечает растерянность, но, к счастью, принимает это за другое.

— М-м-м, тогда настоятельно рекомендую Ольге не лезть в наши дела. Поручаю тебе лишь потому, что из моего кабинета она прямиком может на улицу выйти.

— Я поговорю, — таращусь на Стаса, часто моргаю. Вот же зараза. Обалдела она что ли! — Что-то еще?

— Да. Между нами исключительно деловые отношения. Без эмоций. Без опыта прошлых отношений, — делает особое ударение. — Без ничего.

— Нам обязательно общаться? Неужели нельзя не замечать друг друга? Или просто здороваться и расходиться в разные стороны?

— Можно. Но придется коммуницировать, деться не куда. Это работа! Планирую отправить тебя на курсы повышения классификации для карьерной лестницы. Не надо смотреть так. Чисто коммерческий проект.

— Что-о?!

Глава 13

Тихо.

Только ветер шумит и никаких больше звуков.

Прохожу в ограду. Рукой смахиваю налипшую пыль с фотографии улыбающейся Аньки. Дурында моя. Куда летела? Зачем? Не ответит уже никогда.

Сорвав ленту, распределяю ее любимые цветы в вазе, прикрепленной к кованным прутьям. Только после этого выхожу и сажусь на резную лавку. Поднимаю ворот пальто, зябко ежусь. Рваный дым Блэка уносит порыв.

Дождь что ли скоро начнется? Небо затягивает. А уходить все равно не охота.

Как ни странно, не охота. Слабость есть у каждого человека. Вот сижу здесь и будто с Аней разговариваю. Правда не раскрывая рта, но это неважно. У нас иная связь существовала. Да каким бы скептиком и циником не был, совершенно точное ощущение, что я ее чувствую. Не глазами, другим зрю. Услышал бы кто, психушка обеспечена.

Как дите жила, дитем неразумным и погибла.

Жалко. До скрипа зубов крепко сожалею о необратимой трагедии. Сколько раз говорил при встречах, чтобы бросила мотаться по залам. Нет! Маниакально следила за телом. До истерики лишний грамм боялась наесть. Путем не питалась сколько не бился. Бесполезно.

Показатели в заднице, а все равно переубедить