Единственный - Эли Хейзелвуд

Остальная часть службы проходит быстро. Эта конкретная церемония — относительно недавнее нововведение. От нас требуется лишь стоять и слушать священнослужителя. Основное таинство произойдет позже, ночью, при консумации — и только в парах Альфа-Омега Альфа оставляет укус на шее Омеги. Раньше всё это происходило на глазах у публики, прямо во время церемонии. В семьях, чтивших традиции, так делают до сих пор, и я рада, что Дом Ларсенов слишком аристократичен для подобного, потому что это меня пугает.

Секс. Сегодня. После.

Я и так переживаю, не создаст ли мой статус «холодной» омеги проблем в интимной жизни. Смогу ли я вообще почувствовать возбуждение? Возненавидит ли меня Леннарт, если я не смогу? Будет ли мне больно? Когда я оставалась одна и пыталась заставить свое тело хоть что-то почувствовать, оно не проявляло особой готовности. И мысль о том, что нам с Леннартом придется постигать азы близости под ледяным, яростным взглядом генерала, совсем не...

— Идите со своей парой, — произносит священник. — Всеотец благословил этот союз. Пусть он будет столь же плодотворным, сколь и радостным.

Мне нужно перестать отвлекаться на собственной чертовой свадьбе.

— Свершилось, — шепчет Леннарт, поднимаясь на ноги. Его светло-голубые глаза сияют торжеством в свете потолочных ламп. Толпа вокруг взрывается аплодисментами и приветственными криками.

— Свершилось. — Я заставляю себя улыбнуться, но тут же вспоминаю, что в этом нет нужды: вуаль всё еще на мне.

— Я буду любить тебя сильнее, чем кто-либо другой, Соф. Я уже люблю. Я не дам тебя в обиду и буду оберегать твое счастье.

Я сглатываю комок в горле.

— И я тоже, — отвечаю я, надеясь, что он не спросит, какую именно часть клятвы я имею в виду. Во рту появляется кислый привкус пепла.

— Пойдем. Может, нам удастся побыть наедине несколько минут до банкета. — Его ладонь обхватывает мой локоть. Она холодновата. Температура тела бет может быть чуть ниже, чем у альф и омег. И в этот момент меня прошибает осознание.

Леннарт — мой муж. Я связана с этим человеком. Привязана к нему навсегда. Кажется, будто я падаю с огромной, огромной высоты.

— Поздравляю. — Голос громом гремит из другого конца зала.

Шум стихает. Все, включая нас, поворачиваются к возвышению. К генералу, который стоит, скрестив руки на груди — само воплощение высокомерия и спокойствия.

— Желаю счастливого будущего вам обоим и твоей паре, Леннарт. И пусть ваш союз будет столь же плодотворным, сколь и радостным. — Он произносит традиционное приветствие механически, словно это пустая формальность. Словно он выучил фразу две минуты назад, после того как брат шепнул её ему на ухо.

Леннарт рядом со мной напрягается — скорее от неожиданности, чем от желания защищаться. — Благодарю вас, сэр. — Он откашливается, бросает взгляд на окаменевшего отца и, кажется, принимает решение. — Сейчас начнется свадебный пир. Для нас было бы честью, если бы вы присоединились к нам.

— К сожалению, я не могу.

Леннарт кивает с явным облегчением. Он кланяется и уже собирается развернуться, но генерал добавляет:

— Однако я здесь, чтобы заявить о своем праве генерала.

Леннарт медленно моргает. Я чувствую, как по залу пробегает холодок тревоги, люди колеблются, но пока не понимают, что происходит. Когда я смотрю на лорда Ларсена, его и без того суровое лицо кажется высеченным из камня. Его супруга рядом до белизны в костяшках вцепилась в складки своего платья.

Я поворачиваюсь к генералу, ничего не понимая. О чем он говорит?

— Я заявляю о Праве Первой Ночи, — объявляет Габриэль.

Слышны вздохи. Шаги. Люди приходят в движение. Напряжение в комнате кристаллизуется в нечто похожее на враждебность, даже на ярость, но Леннарт остается рядом со мной, выглядя таким же растерянным, как и я.

— О праве... Простите, сэр?

— О твоей паре, Леннарт, — говорит Габриэль. В его тоне слышны нотки веселья, будто ему доставляет удовольствие объяснять простейшую вещь непонятливому ребенку. Будто он знает одну-единственную вещь лучше всех в этом зале и намерен использовать её в своих интересах. — Сегодня я забираю её в свою постель.

ГЛАВА 7. Закон

Выписка из Книги Статутов, редакция XII (Транскрипция утверждена Советом Старейшин)

Раздел: Право Первой Ночи

«...И посему, во имя укрепления уз между Великими Домами и военным сословием, в знак признания того, что без предводительства генерала армии выживание обитателей крепости было бы невозможным, и в качестве символа благодарности тем, кто регулярно рискует своими жизнями ради гражданского населения, мы даруем генералу сие право.

Резюмируя вышеизложенное: по своему усмотрению действующий генерал армии имеет законное право требовать присутствия пары любого лица благородного происхождения, проживающего в крепости. Данное право ограничено первой ночью, следующей за церемонией сочетания. Как только указанное лицо будет препровождено в покои генерала, последний имеет право использовать его по своему усмотрению в течение всей ночи. Примеры использования включают, но не ограничиваются сексуальной, бытовой и иной досуговой деятельностью. В течение указанного времени паре не должен наноситься вред, выходящий за рамки разумного.

Генерал обязан вернуть лицо законному супругу на следующее утро. В случае совершения полового акта любые дети, зачатые и рожденные в результате такового, будут считаться отпрысками законной супружеской пары, независимо от их генетического происхождения, и должны воспитываться в доме указанной пары.

Отказ в соблюдении Права Первой Ночи влечет за собой немедленную казнь лица, выдвинувшего возражение».

ГЛАВА 8. Право

Габриэль

Они знали.

Знали с той самой секунды, как я вошел в главный зал крыла Ларсенов — со всеми этими их вычурными знаменами, платиновой отделкой и вездесущими гербами. Зал, до краев набитый людьми, чья жизнь купается в привилегиях, которые могут обеспечить только богатство и политические связи.

Они знали. Не все, конечно, но лорд и леди Ларсен? По мрачным складкам на их лицах я сразу понял: они мгновенно всё заподозрили. Их старший сын, Ганнер, выглядел так, будто готов вцепиться в любое подвернувшееся оружие и напасть на меня — и разве это не избавило бы всех от кучи проблем? В конце концов, он — вылитый покойный братец. Тот самый брат, чье убийство я иногда переигрываю в своих самых сладких снах.

Право Первой Ночи — это какое-то доисторическое дерьмо. Я никогда о нем не слышал, пока Ивар не изложил мне свои безумные планы, но, покопавшись в архивах предшественников, я убедился: многие из них вовсю этим пользовались. Если им приглянулась какая-то особенно выдающаяся омега, или они хотели поставить на место зарвавшийся Дом,