Единственный - Эли Хейзелвуд

Целители из моей группы мне как братья и сестры. Мы вместе были на передовой и бесчисленное количество раз спасали друг другу жизни.

— Может, в таком случае лучше отложить церемонию?

— Глупости, госпожа Кузнецова. — Изгиб его губ кажется почти жестоким. — Мой сын горит желанием сделать вас частью Дома Ларсенов. Вы же не захотите заставлять его ждать еще дольше, чем он уже ждал, м-м?

Я выпрямляю спину. Сейчас самое подходящее время дать ему понять: я омега, но не позволю собой помыкать.

— Как долго их будут удерживать? Я хочу, чтобы они присутствовали. Если дело в том, чтобы сдвинуть церемонию на несколько минут...

Лорд Ларсен подается вперед и обрывает меня негромким шипением.

— Это невозможно.

— Один из моих друзей должен был вести меня к алтарю, — цежу я сквозь зубы.

— Я заменю его. В конце концов, я стану вашим отцом.

Это настолько нелепо, что я издаю смешок. Я перевожу взгляд на леди Ларсен, ожидая, что она меня поддержит. Но и она, и Лара молча смотрят в сторону. Возможно, мне не стоило ожидать, что они пойдут против главы своего Дома, но я разочарована. Часть меня даже гадает: не испытывают ли они тайного облегчения от того, что на церемонии не будет простолюдинов? Так им будет проще притворяться, что Леннарт женится на благородной. Изъян — «холодная» омега — это еще куда ни шло, но классовая разница могла стать последней каплей.

Я прикусываю щеку до крови и стараюсь говорить твердо, но вежливо.

— Я пойду и узнаю, как скоро они смогут прибыть. Это моя церемония, и я не против подождать.

— Госпожа Кузнецова. — Выражение лица лорда Ларсена колеблется где-то между жалостью и насмешкой. — Вы правда думаете, что у вас есть право голоса в...

— Прошу прощения, милорд. — В комнату вбегает гвардеец. Лорд Ларсен медленно поворачивается, готовый рявкнуть на него за то, что прервали разговор, но осекается, когда человек добавляет: — Генерал здесь.

Кажется, я впервые вижу лорда Ларсена по-настоящему ошарашенным.

— Что? — переспрашивает он, и его взгляд мечется в сторону от меня.

— Генерал Агард в большом зале. Он сообщил нам, что намерен присутствовать на церемонии сочетания.

Ледяная тишина окутывает комнату. На несколько мгновений всё замирает настолько, что я не слышу даже звука дыхания. Затем, в стремительном порыве, лорд Ларсен вылетает из покоев в сопровождении стражи.

Рядом со мной леди Ларсен бледнеет как полотно.

— Зачем ему здесь быть? Мы же не объявляли о союзе. Это маленькая, закрытая церемония. И явиться в наше крыло после того, что он сделал с Густавом... — Она прикрывает рот ладонью.

Меня мутит от мысли, что этой женщине, которая заботилась обо мне как мать, придется столкнуться с убийцей своего сына.

— Я попрошу его уйти, — предлагаю я.

— Нет. Нет, это было бы... Мы не можем так поступить. Это станет невероятным оскорблением, которое только навредит нашему Дому. Его нельзя прогонять. Нравится нам это или нет, он — самый могущественный человек в этой крепости. — Леди Ларсен берет себя в руки. Она — настоящий столп клана Ларсенов. Удерживает семью вместе. Выстраивает стратегии. Умный, проницательный аналитик. Такой омегой я хотела бы быть. Будь я настоящей, конечно. — Мы должны принять его с распростертыми объятиями.

— Мама. — Голос Лары дрожит. — Думаешь, отец затеет драку с генералом Агардом?

— Нет. — Леди Ларсен улыбается дочери. Если бы не сцепленные руки, она казалась бы воплощением спокойствия. — Он не глуп. К тому же, это не выходит за рамки этикета. Когда вступает в союз ребенок из Великого Дома, официальные лица имеют право присутствовать. Скорее всего, это просто формальность. Не о чем беспокоиться.

Интересно, почему у меня создается прямо противоположное впечатление?

— София. Дитя.

Я киваю, когда она подходит ближе.

— Да?

Её голос становится тише.

— Вуаль... не снимай её с лица на протяжении всей церемонии. Даже если генерал обратится к тебе или заговорит с тобой напрямую. Не снимай, пока не возникнет абсолютной необходимости. Договорились?

— Почему? — спрашиваю я, хмурясь.

Её горло судорожно вздрагивает.

— У меня плохое предчувствие.

— Но почему? — я тоже перехожу на шепот, пытаясь скрыть нервный смешок. — Леди Ларсен, генерал пришел сюда не ради меня.

Тишина затягивается.

— Нет. Будем надеяться, что нет.

ГЛАВА 5. Солдат

София

Я хорошо помню генерала, хотя сомневаюсь, что он вообще знает, кто я такая.

Мы встречались лишь однажды, когда мне было лет одиннадцать или двенадцать — в первые годы моего ученичества. Он был молод, лет восемнадцати, не больше. И всё же он уже начал свое стремительное восхождение по карьерной лестнице.

После того как он в одиночку предотвратил технический сбой в опреснительной системе южного крыла, он в одночасье стал героем. Повышения следовали одно за другим так быстро, что кое-кто был убежден: он тайный бастард одного из Великих Домов, пристроенный влиятельным родителем на престижное место. Но концы с концами не сходились. Для таких целей существовали частные эскадрильи — элитные отряды, которым поручали задачи, звучавшие отважно, но редко подвергавшие членов благородных семей реальной опасности.

Габриэль Агард, как выяснилось, был всего лишь вторым сыном другого инженера, трагически погибшего парой лет ранее. И служил он исключительно в инженерном корпусе, бойцы которого защищали крепость от течений и поломок систем. Те солдаты имели все шансы вернуться домой по частям — или не вернуться вовсе.

Это было десять лет назад, но он уже был высокопоставленным офицером. Я узнала его сразу, как только он вошел в лазарет на своих двоих, как раз в тот момент, когда начал подниматься очередной прилив. Он нес на руках тяжелораненого альфу, который терял кровь галлонами и отчаянно нуждался в помощи. Мы были завалены работой, людей не хватало после целой череды несчастных случаев «в поле», но целитель, бывший моим наставником, немедленно занялся раненым.

И тут раздался глубокий голос.

— У меня для тебя два варианта.

Я вскинула голову и посмотрела на Габриэля. Он снял маску, закрывающую нижнюю часть лица, которую обычно носили старшие офицеры. Я не могла оторвать взгляда от его волос — светло-золотистых, почти белых, которые великолепно контрастировали с темно-синевой его глаз. Его внешность была настолько яркой, что я бы назвала его красавцем, если бы кровь не покрывала добрую половину его тела.

Половину — и это число росло. Густая, вязкая жидкость всё еще сочилась из глубокой раны на его бицепсе.

— Можешь заштопать меня сейчас, — бросил он коротко, — или будешь отмывать пол позже. Выбирай.

Я вспыхнула.

— Я не...