Единственный - Эли Хейзелвуд

— Скажешь ей проваливать? — вполголоса спрашивает Ивар.

— Следовало бы, а? — Я тяжело вздыхаю и бросаю: — Иди вперед, Ивар. Я догоню.

— Я ей не доверяю.

— Я тоже, но она мне ничего не сделает.

К тому времени как леди Ларсен подходит ко мне, шаги Ивара затихают вдали. Я снимаю маску, не скрывая того, как я её оцениваю. Пожилая омега, хрупкая на вид, с тонкими чертами лица и стальным позвоночником. Она напоминает мне мою мать ровно настолько, чтобы я почти почувствовал симпатию — пока она не произносит:

— Вы не можете этого сделать, генерал.

Ну, началось.

— Леди Ларсен, вы прекрасно знаете, что я могу это сделать. Право Первой Ночи законно. Генерал Ниеми, который, как мне помнится, сидел по уши в кармане у вашей семьи, регулярно им пользовался. — Я игнорирую то, как она вздрагивает. — Вы явно не жаловались, когда он забирал новобрачных омег для своего развлечения.

— Я была ребенком. И, сэр, при всем уважении, — она говорит сквозь зубы, и уважением там даже не пахнет, — София и Леннарт любят друг друга.

София. Точно. Так зовут девчонку.

— В таком случае я верну её нетронутой.

В её глазах вспыхивает надежда.

— Правда?

— Нет. — Я наклоняюсь ближе. — Я буду трахать её так, что она будет на волосок от смерти, и завтра она едва сможет ходить.

Какое удовольствие — видеть, как меняется её лицо.

— Что вы имеете против моих сыновей?

— Ваши сыновья здесь едва ли жертвы. Не тогда, когда десятки моих солдат погибли из-за вылазок вашего Дома. Не тогда, когда молодого человека жестоко искалечили, чтобы удовлетворить садистские порывы аристократа — и вы прекрасно понимаете, о чем я. Сегодня подо мной будет лежать не ваш сын, а эта омега. — Я впиваюсь в её глаза взглядом. — Снова и снова.

— Вы не имеете права...

— О, имею, — растягиваю я слова. — И вам стоит радоваться, что она «холодная» и, скорее всего, не забеременеет.

Она разворачивается на каблуках и в ярости уходит. Это выглядело бы смешно, если бы не предстоящая ночь.

— Леди Ларсен! — окликаю я её. — Хотите совет?

Она замирает, но не оборачивается.

— Удержите своего мужа, — говорю я. Не знаю, какие у них там отношения, но я не дурак. В отличие от того, что внушают себе аристократы, омеги — это не просто инкубаторы без политической власти. — Я хочу, чтобы нападения на моих солдат прекратились. Хочу, чтобы лорд Ларсен перестал вести себя так, будто он выше закона. Теперь здесь генерал я, и времена меняются. Домам придется расстаться с частью богатств и прекратить злоупотреблять властью.

— Как вы смеете говорить о злоупотреблении властью после того, что собираетесь сделать с Софией?

— Миледи, мы оба понимаем, что жалкое тело недоразвитой омеги стоит гораздо меньше, чем те жизни, которые забрал лорд Ларсен.

Она резко поворачивается ко мне:

— Вы так же отвратительны, как о вас говорят.

— Живу лишь ради того, чтобы оправдывать ваши ожидания, миледи.

Я снова надеваю маску и шагаю к своим покоям, уже заранее раздраженный мыслью о хнычущей омеге, которая наверняка меня там ждет.

ГЛАВА 9. Ночь

София

Кровать в покоях генерала, должно быть, стоит больше кредитов, чем вся моя группа целителей заработает за несколько жизней, потому что она сделана из дерева. Насколько я понимаю, раньше дерево было обычным материалом. Но те виды деревьев, что когда-то теснились снаружи, не выживают в соленой воде.

У столь массивной вещи, целиком выстроенной из редкого материала, может быть лишь одна цель: бахвальство. Тот, кто купил эту кровать, явно хотел выставить свое богатство напоказ. И хотя я мало знаю о Габриэле Агарде, я просто не могу представить, чтобы он тратил кредиты на такое. Это реликт от прежних генералов; я бы поставила пять лет своей жизни на это.

В остальном комната просторная, но обставлена скудно: несколько стульев, ковры, одна тумбочка, девственно чистая, небольшая оружейная зона, сундук, стол с голографической станцией.

Я потеряла счет времени, но могу сказать, что закат уже миновал. Хотя мы находимся достаточно высоко, чтобы вода пропускала немного света, сейчас через единственное стрельчатое окно, уходящее вверх к сводчатому потолку, ничего не проникает. К счастью, в тускло освещенном пространстве мерцают электрические свечи, оставляя лишь самые дальние углы окутанными мраком. Мурлыкающий белый шум системы климат-контроля здесь звучит мягче и тише, чем в моих покоях.

Мне неприятно это признавать, но мне нравится всё в этой комнате. За исключением, конечно, пары глаз, сверкающих на меня из тени.

На долю секунды я предположила, что это блик света на отражающей поверхности. Затем я заметила периодическое моргание, крупный пушистый силуэт и намек на клыки. Я поняла, что за мной следит зверь. До сих пор следит.

Выслеживает.

Это пугает. Настолько, что я сижу на краю кровати, стараясь не шевелиться, пытаясь одновременно стать невидимой и не выпускать монстра из виду. К тому времени, как дверь открывается, я почти убеждаю себя, что мне стоит притвориться мертвой.

Чудовище не сможет убить меня, если я первой умру от разрыва сердца.

Кто-то входит в комнату. Тяжелые шаги гулко направляются ко мне, затем затихают. Я слышу вздох, а затем глухое, полурычащее:

— Миледи.

— Не леди, — бормочу я рассеянно, не в силах оторвать взгляд от зверя.

— Примерно час назад вы стали членом семьи Ларсен, миледи.

— Ах, точно. Есть такое. — Я стараюсь как можно меньше шевелить губами, но мой сеанс чревовещания, должно быть, не обманывает зверя, потому что его взгляд сужается до яростного блеска.

Моя кожа покрывается миллионом крошечных мурашек.

— Похоже, вы не понимаете ситуации, миледи. Вам кто-нибудь объяснял, что когда заявляют о Праве Первой Ночи, омега...

Если бы я не была слишком напугана, чтобы шевелиться, я бы махнула рукой.

— Да-да, конечно. Вы можете делать с моим телом всё, что вам угодно, в ближайшие несколько часов.

— Могу, да. — В его тоне что-то меняется, он всё еще раздражен, но также... заинтригован? — У вас есть вопросы о процедуре?

— Нет.

— Нет. — Пауза. — Вам совсем не любопытно, что произойдет с вами от моей руки?

— От вашей руки? Не особо, нет. Не хочу менять тему, но вы в курсе, что в комнате монстр?

— Монстр... в комнате.

— Да.

— Если вы имеете в виду меня или пытаетесь отговорить меня от...

— Что? Нет. Я уверена, что вы совершали ужасные поступки и что в каждом из нас живет монстр, но я не имела в виду метафору. Там настоящее, реальное, чудовищное создание. В углу. Вон там.

Я