Единственный - Эли Хейзелвуд

— О. Ну, исцеление и внимание всегда идут рука об руку. — Я слегка отклоняюсь назад, упираясь ладонями в матрас. — Так мне снимать платье?

По его красивому лицу расплывается улыбка. Думаю, он всё же пугающий, но, может быть, я в шоке. Или со мной что-то не так, потому что рефлекс «бей или беги» до сих пор не сработал.

— Ты очень дерзкая, — размышляет он.

— Для омеги?

— Для кого угодно. — Он не злится, я так не думаю. — Удивлен, что такой закоренелый консерватор, как лорд Ларсен, не выбил из тебя эту дерзость.

— Я бы не назвала простые и прямые вопросы «дерзостью», — отвечаю я. Но затем добавляю неохотно: — Леди Ларсен и Леннарт помогали не попадаться мне ему на глаза. Думаю, какое-то время им даже удавалось убеждать его, что у меня нет ни единого собственного мнения. — Я пожимаю плечами, всё еще не понимая, стоит ли мне начинать процесс раздевания.

Может, причина в том, что я никогда не любила откладывать дела на потом. Проще говоря, я бы предпочла, чтобы меня трахнули сейчас и покончили с этим, чем проводить часы, кусая ногти.

— Знаете, — задумчиво произношу я, изучая генерала, — вы не так уж и отличаетесь.

— Кто?

— Вы и лорд Ларсен. Может, поэтому вы и не ладите.

Он фыркает.

— Мы не ладим потому, что он социопат, который вгонит эту крепость и всех её жителей в землю, если ему позволят.

— Он думает о вас то же самое. — Его глубокая гримаса почти заставляет меня усмехнуться. — О, я не говорю, что он прав. Но я бывала в комнате, когда вас обсуждали. Несколько раз. Аристократы, они не понимают...

— Им и не нужно ничего понимать, — цедит он. — Им просто нужно делать то, что им, мать их, велят.

На этот раз я смеюсь.

— Вы правда думаете, что они склонятся перед вами, сэр? Они члены Великого Дома Ларсен. Это закончится только если один из вас отступит — или кровопролитием. Кровопролитием, добавлю я, которое падет не только на вас двоих, но и на тысячи невинных свидетелей.

Мои слова, кажется, не производят на него впечатления — если не считать мускула, дернувшегося на челюсти. Когда он делает движение, я ожидаю, что он наконец заберет свой приз — меня. Но он лишь придвигает один из стульев поближе к кровати и садится напротив, положив локти на колени и подавшись вперед. Он расстегивает плащ, позволяя ему упасть за спиной.

Его глаза ни на секунду не отпускают мои.

— Какая удача, — говорит он наконец с саркастической ноткой. — Я ожидал посредственного траха, а получил тонкий социально-политический анализ от «холодной» омеги, которая чертовски мало знает об истинной природе событий, приведших нас туда, где мы сейчас находимся.

Во мне вспыхивает раздражение; я наклоняю голову с ядовитой сладостью:

— Ой, «посредственного»? Не будьте к себе так строги.

— Я планирую быть строгим к тебе.

— Я об этом слышала, и всё же...

Может, в этом и проблема? Причина, по которой я не в синяках и не истекаю кровью, моля о жизни в углу комнаты? Может, генерал Агард хотел взять меня силой, чтобы наказать Ларсенов, но я недостаточно привлекательна для него, чтобы это случилось?

Но я так не думаю. Мне кажется, ему это нравится. Разговаривать. Получать вызов. Сопротивление. Это заметно по тому, как дергается уголок его губ, по мелким морщинкам вокруг глаз.

— Леннарт уже брал тебя? — спрашивает он.

— Вы же знаете, каковы аристократы. Запрещено брать омегу до их...

— Сочетания, да. Он брал тебя?

Я молчу, но генерал знает ответ.

— Не брал, да? Это потому что ты «холодная»? Скорее всего, недостаточно податлива, чтобы принять узел? Никаких детей, вероятно. — Жестокий блеск в глазах. — С тобой совсем не весело, София?

Этот укол ранит, но я улыбаюсь сквозь сцепленные зубы.

— Видимо. Теперь, когда я разочаровала всех Альф в своей жизни, что же мне с собой делать?

— Что тебе с собой делать? Когда я верну тебя, использованную, оскверненную, как думаешь, что сделает Дом Ларсен? Что сделает твой драгоценный Леннарт?

— Не знаю, сэр. — Я подаюсь вперед. — Все эти разговоры о том, как вы трахнете меня против воли, как разрушите меня, просто чтобы насолить лорду Ларсену... И всё же я здесь. — Я картинно указываю на себя. — Всё еще нетронутая.

— И всё же жаждущая гона.

— Кто-то в этой комнате должен жаждать.

Снова дергается край его рта. В глазах вспыхивает веселье и жар.

— Помяни мои слова, леди Ларсен: сегодня я твой Альфа. Я могу сделать то, что сейчас произойдет, крайне болезненным.

— И я спрошу еще раз: это та часть, где я снимаю платье?

Его взгляд падает на мой вырез. На грудь. Затем на место, где бедро встречается с ногой. И как раз когда я собираюсь спросить снова, он оказывается прямо передо мной. Прижимает меня к кровати. Ладони по обе стороны от моих колен.

— А что, если я хочу трахнуть тебя в твоем венчальном платье, София? — Его лицо в дюйме от моего. Дыхание сбито. — Что, если я хочу отправить тебя домой в нем, перепачканном моей спермой? Что тогда, м-м?

Внезапно я теряю способность соображать. И становится еще труднее, когда он вжимается в меня сильнее, проводя носом по шее, пока я стараюсь не дышать.

— Какого черта, — шепчет он мне в ямку под ключицей, и я вздрагиваю.

— Что?

— Я встречал «холодных» омег раньше. Обычно они пахнут как беты.

— А я нет?

— Ты... Черт. — Он снова глубоко вдыхает. Но на этот раз он облизывает полоску кожи у основания моей шеи.

Я содрогаюсь. Он тоже.

— Ты пахнешь так чертовски... Никто не примет тебя ни за кого другого.

Он чуть отстраняется, лицо в сантиметрах от моего. Мы оба тяжело дышим.

— Тебе велели не снимать вуаль? — спрашивает он.

Я вспоминаю слова леди Ларсен. Киваю.

— Я не знаю почему.

— А я знаю.

— Почему?

— Они не хотели, чтобы я тебя видел.

— С чего бы им...

— Потому что ты слишком красива для душевного спокойствия твоего муженька.

— Леннарт тоже красивый, — слабо возражаю я.

Тихое фырканье. Он снова тычется носом в угол моей челюсти.

— Ты могла бы найти получше. Ты заслуживаешь лучшего.

— В этом и смысл союза? Гонка? Заполучить лучшее из возможного?

— Я понятия не имею о союзах. А вот о трахе... — Его зубы мягко смыкаются на моем горле. Из груди вырывается стон. — Я беру свои слова назад. Это будет приятно. Это будет более чем приятно.

— Что именно?

— Трахать тебя. Я постараюсь войти