Генеральный дьявол - Аля Алая

Хотя кому я вру, на саму безотказную.

За неделю дважды была на совещании у Тимофея Денисовича на ковре, он же у нас финдиректор. И я поняла, почему Анна Петровна вечно белой от него приходила.

Гадлевкий тиран и педант, который не терпит ошибок. Он отчитывает, давит, требует. Ни о каких обстоятельствах слушать не хочет.

Что Кайсаров, что он — оба психи от которых стоит держаться подальше.

— Майя, ты как? — Вика сочувственно улыбнулась.

— Норм, — я опустила голову еще ниже в свой салат. Спать хочу, не могу. Подработка горит, там тоже отчеты. Тут я за себя и за всех.

Я сама скоро слягу в больнице с истощением и нервным срывом.

— Молодец, может тебя повысят по результатам. Ты справляешься, — ободряюще говорит Леля.

— Угу…

— А Дементьев ничего, — Юля оглядывается вокруг, чтобы никто за другими столиками не слышал и понижает голос до шепота, — я смотрела интервью с ним, говорит толковые вещи. И он достойный, ну знаете женат и очень Ингу любит, говорил много о семье, ребенка хочет. Планирует от прибыли своей компании один процент переводить различным социальным проектам.

— Да, — подхватывает Вика, — я про него еще в книге у Инги читала — он очень благородный.

— Не то что наши, — Леля поджимает губы — один по проституткам шатается, второй вообще непонятный, я его с женщиной ни разу не видела, вечно вылизанный, ухоженный. Может он вообще из этих, ну вы знаете…

— Гадлевский натурал, — Вика цокнула, — его Галя из планового видела, как он из гостиницы с какой-то женщиной выходил. Говорит, та очень красивая была.

— У Гали зрение минус три, — не сдается Леля.

— Она носит линзы, а Гадлевский гетеро, — подаю я голос.

Гадлевский обычный мужчина, злой, нервный, себе на уме, но с нормальной ориентацией. Он на меня смотрит по-мужски и это напрягает. В лифте, когда пересекались раньше не знала куда глаза деть, на обоих совещаниях, куда вместо Анны Петровны ходила, смотрел тоже неправильно, раздевающе. Орал и взглядом раздевал. Потом еще спросил не встречались мы где-то, а то лицо у меня какое-то слишком знакомое.

Псих! Я бы встречу с ним вне работы точно запомнила, об этом ему и сказала. Только психом благоразумно не назвала.

После обеда опять зарываюсь в бумагах с головой, параллельно готовлюсь к проверке. У нас в отделе, как и во всех ключевых будет внутренний аудит — посмотрят компьютеры, бумаги. Знаю, у нас чисто и ничего не найдут, но я все равно ненавижу проверки.

— Девочки, — Вика вскрикивает за своим столом. Трясет зажатым в руках телефоном, — кошмар! Вы только посмотрите.

Все быстро сбежались к ней и обступили вокруг.

— Не зря мы думали, что с ним что-то неладно, — Вика пролистывает статью до самого верха, — подождите, тут ссылка есть на саму запись.

— Что за запись? — Леля нависла над Викиным плечом. Я среди девчонок даже голову всунуть не могу.

— Сейчас, вот, — Вика переходит по ссылке и включает запись.

На экране появляется заплаканное лицо молодой девушки. Она затравленно смотрит в камеру и касается разбитого лица.

— Боже, — у меня по всему телу разбегаются колючие мурашки, — кто ее так.

— Я не могу молчать, — по щеке девушки катится слеза, она стирает ее ладонью и всхлипывает. Видно, ей тяжело, она собирается с мыслями, — вчера вечером ко мне в дом пришел Тимофей Гадлевский, он был другом нашей семьи и я его впустила. Он занялся со мной сексом против моей воли, а потом избил, — девушка срывается и рыдает, — всю ночь я проплакала, мне было стыдно и страшно. Но сегодня поняла, я не могу молчать! Ведь кроме меня могут пострадать и другие женщины.

— Какой кошмар! — ошеломленно перевожу взгляд на девчонок.

— Насильник, — Леля качает головой, — лучше бы он педиком был.

— А эта девушка кто вообще? — не успокаивается Юля.

— Ольга Мишина написано, что жена какого-то Егора Мишина, который на данный момент находится под следствием за махинации с инвестициями. Получается Гадлевский вломился к ней, пока муж в тюрьме. Вот урод.

— Теперь нам точно конец, — Юля возвращается к себе за стол, — с нами больше работать никто не будет. «СтройДом» закроют.

Телефон на столе оповещает о входящем звонке от Нины. Она в истерике, через рыдания не слышно нормально слов.

Пытаюсь вслушаться, но почти ничего не понимаю. На мой требовательный вопрос — где сестра находится, Нина выдавила — дома.

Это немного успокоило.

Я повесила трубку, собрала вещи и предупредила девчонок, что нужно съездить домой. Учитывая ситуацию с Гадлевским, начальство к нам сегодня уже не сунется.

От офиса взяла такси, чтобы доехать быстрее. Нина беспокоила, проблема была связана с Тимуром, то есть Тимом для Нины. Она плакала, что в шоке от его поступка, что отец ее ребенка не может быть таким.

Неужели Кайсаров Нину нашел? Где он ее встретил? Что сказал?

На беременных гормонах истерика Нины была совершенно неуправляемой. Я очень надеялась, что она преувеличивает и все не так страшно на самом деле.

У дома расплачиваюсь за поездку и бегу в квартиру. Нина в позе эмбриона сжалась на диване, плечи подрагивают. Пока я доехала, истерика утихла.

— Я не могу поверить, что он такой. А если бы я тогда сказала нет, со мной так же поступил бы? — Нина садится на диване.

— Ничего не понимаю, — сбрасываю с ног туфли про которые забыла, — ты Тимура Робертовича встретила где-то? Он тебе угрожал? Что он сказал? Нина, ты можешь спокойно все рассказать, а то я ничего не поняла по телефону. С работы сорвалась, а у нас там проблемы, проверки. Жуть просто.

Нина непонимающе смотрит на меня, хлопая мокрыми ресницами:

— Тимур Робертович?

— Кайсаров, — киваю на Нинин живот.

Она качает головой.

— Какой Кайсаров?

— Нина, не шути так, — нервно улыбаюсь.

— Тимофей.

Тим, Тимур, Тимофей. Что происходит?

— Я смотрела видео, я на нее подписана, — Нина всхлипывает, — он ее изнасиловал и ударил по лицу.

Все еще стаю не шелохнувшись.

До меня слишком медленно доходит смысл ее слов.

— Тимофей. Гадлевский?

— Да, твой босс.

Действительно, если буквально, то бухгалтерия прямо подчиняется Гадлевскому.

Он же финансовый директор.

Кайсаров коммерческий.

У нас два директора.

— А тот журнал о котором мы говорили, где он?

— Журнал? В моей комнате на столе. Майя?

Что-то во всей этой ситуации конкретно неправильно.

Прохожу мимо сестры, сидящей на диване в ее спальню. Щелкаю выключателем. Рядом с разобранной постелью,