Генеральный дьявол - Аля Алая

сумка с учебниками. На автомате поднимаю ее и ставлю на стул. У окна стол с кучей тетрадей, у Нины никогда нет порядка. Стена над рабочей зоной утыкана разноцветными стикерами, на полках раскрытые стопками книги.

Меня раздражает эта ее привычка так держать учебники, а Нине удобно, они всегда на нужных страницах. Взял и читаешь.

Поднимаю недописанный конспект, стопку распечатанных листов с правками — это курсовая. Опять книги, а где чертов журнал?!

Нина тогда тоже на эмоциях мне про него говорила — увидела, он там такой красивый. Тим… И тест тот показала. Большую половину ее рассказа о Тимуре, то есть Тимофее я восприняла как белый шум. У меня две яркие полоски перед глазами полыхали и мне этого хватило.

Рушилась наша привычная жизнь, Нинина будущая карьера, она была беременна. Мне было не до деталей. И так понятно — клуб, випка, порванный презерватив.

Дергаю за страницу глянцевого журнала, завалившегося наполовину за стол, страницы рвутся и он выскальзывает, приземляясь на пол у стены. Чертыхаясь, лезу под стол и выуживаю медицинский журнал.

Какого черта Гадлевский влез на его обложку? В офисе о нем даже никто не упоминал.

— Шефская помощь… капитальный ремонт детских поликлиник…

Да уж, где детская поликлиника, а где пьяный Кайсаров спящий в декольте проститутки. Или журналистки.

Черт.

Я все перепутала.

Я чертов журнал при Нине и треклятое интервью не упоминала даже, чтобы ее не ранить. Он же был там с другой и признавался в том, что дети ему не нужны.

Меня кроет.

Из груди рвется дурной смех. Чтобы не пугать Нину, закрываю рот ладонью.

Кайсаров вообще ни при чем.

Я подумала не на того брата.

И организовала себе кучу проблем.

Да почему я такая бедовая?!

Но один положительный момент есть, я не сунулась к Гадлевскому.

Он всегда меня пугал и как оказывается не зря.

— Майя? — раздается с тревогой из-за спины.

— Я заработалась, прости, — обнимаю сестру, — крыша совсем поехала без сна.

— Я заметила — ты по ночам работаешь. А я на твоей шее сижу, — слышу в голосе Нины вину, но я сама так решила, так что это глупо.

— Ну… это мой вклад в собственное будущее. Ты выучишься, на пенсии я буду ходить к тебе без записи. Никаких тебе очередей и бабок в них.

— Я педиатр.

— Это то же самое, просто таблетки взрослые.

— Угу, действительно, — Нина отклонилась и посмотрела на меня с укором.

Я сажусь на Нинину постель, она опускается рядом и кладет голову мне на плечо.

— Как я так вляпалась? — спрашивает тихо.

И я заодно с Ниной.

Кайсаров отстал, но это из-за проблем в компании. Такие как он не забывают обид, не выпускают свою добычу из рук.

— Думаешь его посадят?

— Таких не сажают, — тут я тоже иллюзий не питаю. Выкрутится, откупится.

— Майя, а вдруг она врет? — голос Нины опять дрогнул.

— Ты ее видела? — я обвела пальцем свое лицо, — что он с ней делал даже объяснять не надо. И так видно.

— Ты права, я просто….

— Он тебе понравился и к тому же он отец твоего ребенка, ты не хочешь, чтобы он был насильником.

— Да, не хочу.

На работу я больше не поехала, у меня просто не было сил. Меня сморил тяжелый сон прямо в постели Нины, а разбудил назойливый звонок незнакомого номера.

Глава 07

Открываю глаза и первые минуты пытаюсь сообразить где я. Темно, неудобно, слишком мягко.

Точно, я уснула у Нины, да ещё прямо в одежде. Голова от слишком короткого, недостаточного для отдыха сна, ощущается чугунной.

Оглядываюсь — Нины нет, свет выключен. Видимо, увидела, что я отключилась и решила дать мне отдохнуть.

Звонок оборвался, но затем зажужжал по новой, раздражая и привлекая к себе внимание.

— Да, — я устало выдохнула в трубку.

— Майя Кирилловна, это Адам Кравцов вас беспокоит. Вы дома?

— Да, а что такое? Сколько сейчас времени?

Выглядываю в окно, там темнеет, но ещё не ночь.

— Восемь.

— Я завтра буду на работе, у меня сегодня семейные обстоятельства, — начинаю оправдываться, — если есть какие-то вопросы, мы можем мы перенести их на утро?

Хотя какие вообще могут быть вопросы у начальника службы безопасности к бухгалтеру?

— Вам нужно спуститься.

— Куда?

— Я внизу у подъезда, жду вас в машине.

— Зачем? — все еще заторможенно поднимаюсь на ноги. Сон немного выветривается из головы, но соображаю я все ещё средне. Самое ужасное для моего организма — это проснутся в середине сна.

— Это ненадолго, Майя. Я могу подняться, если хотите.

— Нет, не нужно, — обнаруживаю сестру, посапывающую в гостиной на моём диване. Нине и так хватило впечатлений на сегодня, пусть отдыхает. Никаких посторонних мужчин нам в квартире не нужно.

Надеваю в прихожей туфли и тихонько выскальзываю в подъезд, еду на скрипящем лифте вниз.

Колёсики в голове начинаю потихоньку крутиться, мне становится тревожно. Что Кравцов хочет? Может, Кайсаров его прислал? Если так, то что хочет он?

Я уже знаю, что Нина беременна не от него, но ситуации это не меняет. Между нами ничего не может быть, я не готова быть рядом с таким как он ни в каком виде. Тем более как любовница — однодневка.

Выйдя из подъезда, ежусь, к вечеру на улице прилично похолодало. Тонированный внедорожник уже у подъезда. Как только я спускаюсь по ступенькам, задняя пассажирская дверь открывается. Вижу там Кравцова и забираюсь внутрь.

— Слушаю.

— Нам нужно будет прокатиться, Майя.

— Куда? — с опаской оборачиваюсь на захлопнувшуюся за мной дверь.

— В офис, — голос Адама звучит мягко, словно успокаивающе.

— Зачем?

— Есть несколько вопросов, которые не могут подождать до завтра.

— Вопросы... — Стягиваю с волос резинку, немного тру пальцами кожу головы. Так становится немного легче. До офиса точно буду в норме. — Какие вопросы? Квартальный отчёт ещё не сверстан, на столе черновой вариант.

— Думаю нам стоит приехать на место и там поговорить более предметно.

Мне не нравятся его расплывчатые ответы и то, что мы едем в офис почти ночью тоже.

— Тимур Робертович там?

— Да.

— А Гадлевский?

— Его нет.

— Это правда? Ну то, в чем его обвиняют? Его посадят?

— Я не уполномочен обсуждать этот вопрос.

— Ясно, — отворачиваюсь к окну и смотрю как мы пролетаем вдоль освещенных улиц. Люди прогуливаются парочками, улыбаются. Вот это жизнь, а не моя вся в проблемах и работе. Когда я вообще была беззаботна за последнее время? Права Нина, когда я жить, наконец, начну?

Может быть оно и к лучшему —